— О, девчонки, чего шумим? — он вошел в комнату, раскрасневшийся, довольный. — В подъезде слышно, как вы отношения выясняете.
Он увидел лицо жены — бледное, с плотно сжатыми губами, и лицо матери — красное, обиженное.
— Сережа! — тут же заголосила Галина Петровна, бросаясь к сыну. — Твоя жена меня воровкой назвала! В тюрьму грозится посадить! Родную мать! Я для вас стараюсь, уюта хочу, праздника, а она…
Сергей нахмурился и повернулся к Марине.
— Марин, ты чего? Ну перегнула палку-то. Какая тюрьма?
— Она украла двести тысяч, Сережа, — тихо сказала Марина. — Деньги на машину. Все, что я откладывала.
Сергей поморщился, как от зубной боли. Он явно знал.
— Ну не украла, а взяла, — протянул он, отводя глаза. — Мамка говорила мне. У Ленки юбилей, надо же как-то… Ну мы же семья, Марин. Потом отдадим. С премии.
— С какой премии? — Марина почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Тонкая нить, которая еще держала ее рядом с этим человеком. — Ты два года не получал премию. Ты половину зарплаты тратишь на обеды и сигареты, а вторую отдаешь маме «на лекарства». Ты живешь в моей квартире, ешь мою еду, спишь на моих простынях. И теперь ты покрываешь воровство?
— Заткнись! — рявкнул Сергей. — Вечно ты деньгами попрекаешь! Меркантильная стерва! Не в деньгах счастье, а в отношениях! Мать хотела как лучше! Праздник устроить!
— Праздник, значит, — повторила Марина.
— Да, праздник! — подхватила Галина Петровна. — В субботу все соберутся. Лена с мужем придут. И ты, Мариночка, будь добра, накрой стол. Чтобы не стыдно было. Гуся запеки. Лена любит гуся. И не смей портить людям настроение своей кислой рожей. Деньги — дело наживное, а семья — это святое.
Марина смотрела на них двоих. Они стояли рядом — мать и сын, одинаково наглые, одинаково уверенные в своем праве распоряжаться ее жизнью. Они были монолитом. Стеной, о которую она билась три года, пытаясь быть «хорошей невесткой» и «понимающей женой».
— Хорошо, — вдруг сказала Марина. Голос ее стал ровным, безжизненным. — Будет вам праздник. И гусь будет.
— Вот и умница, — просияла Галина Петровна, мгновенно сменив гнев на милость. — Иди, готовь ужин. Сережа голодный. И телек включи, там сейчас развязка.
Марина молча вышла из комнаты. В коридоре она прислонилась лбом к прохладным обоям. Двести тысяч. Цена прозрения. Дорого, конечно. Но, может быть, это самая важная покупка в ее жизни.
Она зашла в спальню, закрыла дверь на замок (впервые за все время) и достала телефон. Среда. До субботы три дня. Три дня, чтобы подготовить этот «праздник» так, чтобы они запомнили его навсегда.
Она не плакала. Время слез прошло. Пришло время калькулятора и холодного расчета. Марина открыла заметки в телефоне и создала новый список. Первый пункт гласил: «Найти чек от ноутбука». Второй: «Звонок юристу». Третий: «Купить самого жирного гуся».
