Марина посмотрела в глазок. Полиция. Молодой сержант и уставший участковый. За их спинами маячил Сергей с матерью.
— Добрый вечер, — сказала она спокойно. — Вы по моему вызову? Или по поводу кражи?
— Гражданка, поступил сигнал, что вы выгнали мужа и удерживаете его имущество, — начал участковый, но без энтузиазма. Видно было, что семейные разборки ему поперек горла.
— Муж здесь не прописан, — Марина показала паспорт с пропиской. — Регистрации нет. Мы в процессе развода. Он пытался вынести из квартиры вещи, купленные мной. Я пресекла. А вот заявление о краже денег я написала. Вот талон-уведомление.
Она сунула бумажку под нос полицейскому. Галина Петровна за спиной участкового сжалась.
— Разберемся, — вздохнул участковый. — Гражданин, вам придется проехать с нами. И вам, гражданочка, — он кивнул на свекровь. — Надо объяснения написать. Раз уж заявление есть.
— Но я… у меня давление! — заныла свекровь.
— В отделении померяем. Пройдемте.
Когда они уходили, Сергей обернулся. В его глазах было не раскаяние, нет. Там был страх. Страх перед будущим без удобной, безотказной Марины. Страх перед ответственностью.
— Ты пожалеешь, — одними губами произнес он.
Марина закрыла дверь.
Пожалеет? О чем? О том, что избавилась от паразитов?
Она прошла на кухню, налила себе бокал вина — того самого, которое не успели выпить гости. Села у окна.
Внизу, в свете фонаря, полицейская машина увозила ее прошлую жизнь.
Марина сделала глоток. Вино было терпким и вкусным.
Завтра она пойдет в автосалон. Денег на первый взнос нет, но она возьмет кредит. Побольше. Зато она будет платить за свою машину, а не за чужие капризы.
Она одна. В пустой квартире. Без денег. Впереди суды и развод.
Но почему-то именно сейчас, глядя на падающий снег, Марина чувствовала себя самой богатой женщиной на свете.
Она вернула себе себя. А это стоило любых денег.
