Первые несколько минут они ехали молча. За окном проплывали жёлтые фонари, мокрый асфальт, редкие прохожие в капюшонах. Ирина ловила себя на том, что чувствует себя неловко — не как подчинённая с начальником, а как женщина на свидании, хотя никакого свидания не было и быть не могло.
— Я сегодня смотрел ваши цифры по прошлому кварталу, — неожиданно сказал он. — Очень впечатлён. Вы вытащили нас из таких дебрей, куда загнал прошлый бухгалтер.
— Просто делала свою работу, — пожала плечами Ирина.
— Не скромничайте, — он на секунду отвёл взгляд от дороги и улыбнулся. — За двадцать лет руководства я насмотрелся на «просто бухгалтеров». Вы — не просто.
Она почувствовала, как к щекам приливает кровь.
— А вы… давно руководите компанией? — спросила, чтобы сменить тему.
Разговор потёк сам собой. Он рассказывал о том, как начинал бизнес в девяностые, как терял и снова поднимал компанию, как уходила жена — не к любовнику, а от болезни. Как взрослый сын живёт в другом городе и приезжает только по праздникам. Как каждый вечер он возвращается в большой пустой дом, где его ждёт только овчарка Герда.
— Стареем, — усмехнулся он. — Дом построил, когда казалось, что там будет бегать куча внуков. А в итоге хожу по этим квадратным метрам и думаю, как бы не сойти с ума от тишины.
— Тишина — не самое страшное, — тихо сказала Ирина, глядя в боковое окно. — Хуже, когда в доме есть человек, а тишина внутри.
Он не стал спрашивать, что она имеет в виду, но взгляд его стал внимательнее.
— Вы давно… одна? — осторожно уточнил он.
— Год, — ответила Ирина после паузы. — Муж ушёл к молодой. Оставил долги и кота. Кот, кстати, оказался надёжнее.
Он усмехнулся, но в этой усмешке не было насмешки, только сочувствие.
— Кредит за машину на вас оформил? — спросил неожиданно.
— Видел документы, когда мы запрашивали справки по вашим обязательствам для трудоустройства. Не переживайте, это стандартная процедура. Тогда только отметил, что муж у вас… предприимчивый.
— Бывший, — поправила она.
— Тем более, — кивнул он. — Просто знайте: то, что вы выкарабкиваетесь после такого, — это сильно. Многие ломаются.
Машина остановилась у её подъезда. Старый облупленный фасад, тусклый фонарь, скамейка с перекошенной спинкой — всё это выглядело особенно жалко на фоне кожаного салона и мягкого света в машине.
— Спасибо, что подвезли, — Ирина потянулась к ручке двери.
— Ирина Владимировна, — окликнул он. — Если вам когда‑нибудь понадобится помощь… любая, не только профессиональная… Не стесняйтесь.
Она кивнула и вышла. Пока поднималась на пятый этаж пешком, думала: «Вот ещё, нуждаюсь я в чьей‑то помощи». Но где‑то глубоко внутри маленький тёплый огонёк благодарности всё же зажёгся.
