После того вечера всё действительно изменилось. Виктор Павлович стал чаще заглядывать в бухгалтерию — иногда с реальными вопросами, иногда с откровенно надуманными. Оставлял на её столе кружку кофе «по дороге мимо автомата», интересовался не только отчётностью, но и тем, как она себя чувствует, как идёт плавание, не перегружает ли работу.
Однажды, на общей планёрке, он, обсуждая успешное завершение крупного проекта, сказал:
— Отдельное спасибо бухгалтерии и лично Ирине Владимировне. Без её работы нас бы давно закрыли к чёртовой бабушке.
Коллеги зааплодировали. Ирина смутилась, но внутри её расправились невидимые крылья.
Через пару недель она нашла на своём столе конверт. Внутри лежали два билета в театр на премьеру спектакля, о котором они как‑то говорили, ожидая задержавшийся лифт.
«Если будет желание и возможность, — было написано его почерком на маленькой записке, — рекомендую. Виктор С.»
Вечером, вертя билеты в руках, Ирина долго колебалась. «Он просто оценил сотрудника». «Он из вежливости». «Он старше, у него другая жизнь». В конце концов она взяла в руки телефон и набрала короткое сообщение: «Спасибо за билеты. Великолепный подарок».
Ответ пришёл почти сразу: «Если вы ещё не нашли компанию, с удовольствием присоединюсь. Обещаю не мешать смотреть спектакль».
Она долго смотрела на эти слова, потом, неожиданно для самой себя, написала: «Буду рада компании».
Театр, ужин после, лёгкий смех, разговоры о книгах и старом советском кино, о том, как они в юности стояли в очередях за билетами на Высоцкого, о первом заработке и первых глупых тратах — всё это случилось как‑то очень естественно, будто они продолжали давно начатый разговор.
На прощание он бережно поцеловал её в руку. Не по‑юношески пылко, а по‑взрослому уважительно. Ирина возвращалась домой в такси, глядя в тёмное окно, и думала: «Неужели в моём возрасте ещё возможно вот это лёгкое головокружение?»
Последней каплей стала служебная командировка. Нужно было срочно съездить в соседний город на важное совещание с партнёрами. Поехать должен был финансовый директор, но тот заболел. Вопрос решился за пять минут.
— Ирина Владимировна поедет со мной, — сказал Виктор Павлович, не оставляя места для возражений.
Дорога, гостиница, совместный обед после успешных переговоров — всё складывалось так, будто сама судьба решила ускорить события. Вечером, сидя в лобби отеля с чашкой чая, они долго молчали, а потом он вдруг сказал:
— Я не умею красиво ухаживать. И комплименты делать не мастер. Но… — он замялся, подбирая слова. — С тех пор как вы появились в компании, мне меньше хочется приходить в пустой дом.
Ирина подняла на него глаза. В его взгляде не было ни жалости, ни игры, ни привычной начальственной надменности. Там было тёплое, взрослое, спокойное чувство.
— Я думала, — честно сказала она, — что в моём возрасте про такое уже можно читать только в книжках.
— В моём тоже, — усмехнулся он. — Но, видимо, мы оба ошибались. Давайте ошибаться вместе?
