Ровно такой же браслет она когда-то видела у Инны. Тот подарил Виктор — тогда ещё её муж. «Чтобы помнила, что у нас одно сердце на двоих», — смеялась Инна, шепча это на кухне, не замечая, что Елена стоит в дверях.
— Мама, ну что ты такая тихая? — Андрей с улыбкой ткнул вилкой в сторону матери. — Я столько дней тебя готовил к нашему приезду, а ты молчишь.
— Я слушаю, — ответила она и поймала взгляд Маши.
В этом взгляде не было ни явной враждебности, ни открытой теплоты. Скорее — настороженность и какая-то странная, хрупкая решимость. Как у человека, который пришёл в чужой дом с целью, от которой уже нельзя отказаться.
Андрей говорил много, торопливо, с энтузиазмом: про свою работу в Москве, про новый проект, про то, как познакомился с Машей в университете на конференции. Сначала спорили из-за какой-то ерунды, потом пошли пить кофе, а потом так и остались вместе. Он рассказывал, как они снимали крошечную квартиру, как вместе переживали его первую серьёзную неудачу, как она поддерживала его, когда умер дед. В каждом слове звучала благодарность и восхищение.
Елена кивала, поддакивала, подливала суп, но половина сказанного проходила мимо. Слова смывались в однотонный гул. Она всё время то и дело поглядывала на Машу, ловя жесты, выражения лица, интонации. Они словно вытягивали из памяти давно похороненные картинки: как Инна красит губы её помадой; как смеётся, откинув голову; как держит Виктора под руку в их общем подъезде, думая, что Елена их не видит.
— Мама, ну скажи хоть что-нибудь, — не выдержал Андрей. — Тебе Маша не нравится?
Вопрос прозвучал тревожно. Маша чуть напряглась, её пальцы сжали край салфетки.
Елена выдохнула, заставляя себя улыбнуться.
— Я… просто устала за день, — сказала она. — И вам с дороги тяжело. Сейчас поедите, отдохнёте. Завтра поговорим спокойно. Всё хорошо, Андрюша. Девушка у тебя… красивая.
Маша слегка покраснела.
— Спасибо, — тихо сказала она.
После ужина Елена отнесла посуду в раковину и на минуту задержалась, опершись руками о край. Вода текла тонкой струйкой, но она даже не замечала. В висках стучало: «Инна. Виктор. Маша. Невеста. Андрей».
— Мама, может, помочь? — Маша осторожно заглянула на кухню.
— Нет-нет, отдыхайте, — слишком поспешно ответила Елена и, не оборачиваясь, добавила: — Я сама.
Она чувствовала спиной её присутствие, но девушка так и не подошла ближе. Просто постояла пару секунд и ушла. Это сдержанное уважение к её пространству ещё сильнее всё путало в голове.
Ночью Елена почти не спала. Тяжёлый сон то и дело рвался, уступая место воспоминаниям. Ей снилось, как она вбегает в старую квартиру, а там — Виктор держит на руках младенца. Рядом стоит Инна с тем самым браслетом. Они оба улыбаются, а ребёнок тянет к ней руки и говорит: «Мама», и она не понимает, к кому он обращается.
Проснувшись под утро, Елена долго лежала, уставившись в потолок. Серый свет медленно заполнял комнату, в углу тикали часы. Она знала: этот визит сына станет поворотной точкой. В какую сторону — ещё предстояло понять.
