Она отодвинула крышку от большого сундука, вдохнула знакомый запах пыли и давнего нафталина. Внутри — стопки писем, альбомы, какие-то записки, вязанные вещи. Пальцы сами нашли старый конверт, перевязанный бечёвкой. Она узнала его, не читая надписи: письмо Виктора, то самое, где он писал, что уходит.
Но Елена искала другое. Фотографию.
— Вот она… — прошептала она, вытащив плотную карточку.
На фотографии — Виктор, молодой, ещё не обросший тяжёлой усталостью под глазами, с чуть растрёпанными волосами. На руках у него младенец в пелёнке. Рядом стоит Инна, прижавшись к нему плечом. На её запястье — тот самый браслет. Они улыбаются. Счастливы. На обороте каракулями Виктора: «Наша Маша. 200…»
Сердце ухнуло. Елена провела пальцем по строкам, как по открытой ране.
Маша, стоящая рядом, молчала. Но Елена почувствовала, как она застыла, увидев фотографию. Это напряжение отразилось даже в её дыхании.
— Вы… знали моего отца? — осторожно спросила девушка.
Елена медленно повернулась к ней.
— Это был мой муж, — произнесла она, глядя прямо в Машины глаза. — Виктор.
На лице девушки промелькнуло слишком быстрое, плохо скрытое потрясение. И что-то ещё — как будто в голове щёлкнули десятки шестерёнок, соединяясь в новую картину.
— Ваш… муж? — переспросила она, почти шёпотом.
— Да, — кивнула Елена. — А твоя мать… Инна.
Маша сжала губы. А потом вдруг выпрямилась, словно решившись.
— Я знала, что вы его жена, — сказала она негромко. — Но не думала, что он… что вы — мать Андрея. Я не знала, честно. Сначала.
Она говорила тихо, но каждое слово было как удар.
— Сначала? — повторила Елена.
— Я познакомилась с Андреем, не зная ни вашей истории, ни того, как всё было, — Маша отвела взгляд. — Только потом… Я нашла мамин старый дневник. Письма. Фотографии. Узнала его имя. Ваше. И поняла, кто вы.
Внутри у Елены всё похолодело.
— И всё равно продолжила? — спросила она. — Всё равно пришла в этот дом?
Маша подняла глаза. Теперь в них уже не было растерянности — только твёрдость.
— Да, — просто ответила она. — Потому что вы должны были меня услышать.
— Услышать что? — Елена почти прошипела.
— Правду моей матери, — твёрдо сказала Маша. — Она всю жизнь прожила в тени. Любила вашего мужа, родила от него ребёнка, а вы… вы всегда были законной, правильной, хорошей. А её — осуждали. Она умерла одна. И я выросла с этим чувством несправедливости.
Елена отшатнулась, как от удара.
— Твоя мать разрушила мой брак, — выдавила она. — Она забрала у моего сына отца.
— А вы забрали у меня отца, — спокойно парировала Маша. — Он ведь к нам шёл, когда погиб. В той аварии. Мама писала об этом. Она ждала его в тот вечер. А он не дошёл. И мне потом всю жизнь говорили: «Если бы не та жена, всё было бы иначе».
Старые доски под ногами ощутимо заскрипели, как будто откликнулись на эти слова. Елена вдруг почувствовала, что воздух на чердаке стал слишком густым, тяжёлым.
— Ты… хочешь мне отомстить? — спросила она глухо.
Маша посмотрела прямо.
