— Ты не посмеешь, — прошептала старуха, глядя на бывшую невестку с ужасом. — Мы твоя семья… Мы же…
— Семья? — Лена рассмеялась, и этот смех был страшнее крика. — Вы вышвырнули беременную «семью» на мороз. Вы называли меня дворняжкой. Вы говорили, что мое место в хлеву.
Игорь вдруг вскочил и бросился к ногам Лены. Он пытался схватить её за руку, целовать пальцы.
— Леночка! Любимая! Прости! Я был дураком, я слабак! Мама заставила меня! Я всегда любил только тебя! Давай начнем все сначала? Мы будем жить здесь, я буду носить тебя на руках! У нас будут дети…
Лена брезгливо отдернула руку.
— Не трогай меня. Детей у нас не будет, Игорь. Никогда. Благодаря тебе и твоей мамочке.
Она посмотрела на часы.
— У вас есть шесть часов на сборы. Мебель, техника, предметы искусства — всё описано приставами и принадлежит мне. Вы можете забрать только личную одежду и средства гигиены. И никаких фамильных драгоценностей, Изольда Марковна. Опись я видела, серьги с сапфирами тоже мои.
— Куда нам идти? — взвыл Игорь. — Лена, на улице зима! У нас нет денег даже на хостел!
Лена подошла к окну и указала пальцем во двор. Там, в дальнем углу сада, за покосившимся гаражом, стояло приземистое кирпичное строение. Бывшая дворницкая, где когда-то хранили лопаты и старые ведра.
— Видите то здание? Там есть крыша, стены и даже печка-буржуйка. Там сухо. Я распорядилась, чтобы туда бросили два матраса.
Она повернулась к ним, и её лицо было абсолютно спокойным, как у судьи, зачитывающего приговор.
— Вы поживете там. В хлеву. Пока не найдете, куда податься. Я даю вам этот приют ровно на две недели. Считайте это актом невероятного милосердия.
— В хлев?! Меня?! — Изольда Марковна задохнулась от гнева. — Я потомственная дворянка! Я лучше сдохну под забором!
— Выбор за вами, — пожала плечами Лена. — Улица или хлев. Время пошло. Охрана проследит за сборами.
Она развернулась и вышла из гостиной, чувствуя спиной ненавидящие взгляды. Ей нужно было выйти на воздух. Победа была сладкой, но привкус у неё был горький, как у полыни. Она сломала их, уничтожила. Но почему же внутри не было радости? Только холодная, звенящая пустота.
Лена достала телефон и набрала номер.
— Алло, Сергей? Вызывай бригаду. Завтра начинаем подготовку к реконструкции. И… закажи клининг. Полный. Я хочу вымыть этот дом до основания. Чтобы здесь даже духа их не осталось.
К вечеру небо затянуло свинцовыми тучами, и повалил густой, липкий снег. Температура падала. В доме уже хозяйничали люди Лены — крепкие парни проводили инвентаризацию, описывая каждую картину и каждую вазу.
Лена сидела в своем кабинете — бывшей библиотеке свекра — и просматривала документы. Ей не нужно было видеть, как они уходят. Ей достаточно было знать, что это происходит. Но какая-то часть её души требовала финального аккорда. Точки.
Она спустилась вниз ровно в шесть.
Холл был пуст, лишь грязные следы на паркете напоминали о недавней суете. Входная дверь была распахнута настежь, впуская морозный ветер. Лена вышла на крыльцо.
