В зале аукционного дома «Кристианс» стояла та особенная, звенящая тишина, которая бывает только в местах, где решаются судьбы больших денег и рухнувших надежд. Пахло дорогим парфюмом, старой бумагой и едва уловимым запахом страха. Лена сидела в последнем ряду, скрытая тенью бархатной портьеры. Она выбрала это место не случайно: отсюда открывался идеальный обзор на «эшафот» — первый ряд стульев, где сидели бывшие владельцы выставляемой недвижимости.
Лена медленно стянула перчатку из тончайшей лайковой кожи. Пять лет. Ровно столько времени ей понадобилось, чтобы превратить себя из забитой провинциальной мыши в хищницу, способную перегрызть глотку любому конкуренту на рынке элитного дизайна. Она посмотрела на свои руки — идеальный маникюр, крупный бриллиант на безымянном пальце правой руки (подарок самой себе на тридцатилетие). Пять лет назад эти руки были красными от ледяной воды и дешевых моющих средств, которыми она драила полы в особняке свекрови.
Взгляд Лены скользнул к первому ряду. Там, неестественно выпрямив спину, сидела Изольда Марковна. Даже сейчас, когда её фамильное гнездо шло с молотка за долги, она пыталась сохранить остатки былого величия. На ней была та самая шуба из чернобурки, которой она так гордилась. Но Лена, с её наметанным профессиональным взглядом, видела то, что было скрыто от других: мех на рукавах вытерся, а воротник свалялся. «Королева-мать» обнищала, но корону снять забыла.
Рядом с ней, ссутулившись и вжав голову в плечи, сидел Игорь. Бывший муж. Человек, которого Лена когда-то боготворила. Сейчас он выглядел жалко. Одутловатое лицо, мешки под глазами, дрожащие пальцы, нервно теребящие пуговицу пиджака. Он постарел лет на десять. Алкоголь и бесконечный страх перед властной матерью сделали свое дело.
Память, безжалостная и острая, тут же перенесла Лену в тот декабрьский вечер.
В кухне особняка пахло корицей и скандалом. Лена стояла у стола, вцепившись побелевшими пальцами в край столешницы. Перед ней возвышалась Изольда Марковна. В тот вечер свекровь была особенно язвительна — Игорь снова проиграл крупную сумму на бирже, но виноватой, разумеется, оказалась невестка.
— Ты приносишь в этот дом только несчастья, — цедила Изольда, брезгливо разглядывая Ленино простенькое платье. — С тех пор как мой сын привел тебя, у нас одни убытки. Ты тянешь его вниз. Твоя плебейская энергетика отравляет атмосферу успеха!
— Изольда Марковна, я работаю в две смены, чтобы помочь… — тихо начала Лена.
— Молчать! — рявкнула свекровь так, что хрусталь в серванте жалобно звякнул. — Ты работаешь? Ты позоришь нас своей работой! Жена Игоря Воронцова моет полы в аптеке? Ты делаешь это специально, чтобы все в городе смеялись над нами!
В кухню вошел Игорь. Он выглядел виноватым и усталым. Лена с надеждой посмотрела на мужа. Сегодня утром она узнала новость, которая должна была всё изменить.
— Игорь, — она шагнула к нему, — скажи ей. Пожалуйста, скажи маме, что мы ждем ребенка.
