Игорь и Изольда стояли у ворот. Рядом с ними сиротливо жались три потрепанных чемодана и пара сумок. Они выглядели как беженцы из прошлой жизни. Изольда куталась в шубу, но та больше не грела — ни тело, ни душу. Игорь пытался кому-то дозвониться, нервно вышагивая по снегу, но, судя по его злому лицу, трубку никто не брал. Друзья познаются в беде, а у Воронцовых друзей не было — были только собутыльники и выгодные знакомые, которые исчезли, как только запахло банкротством.
Лена медленно спустилась по ступеням. Снег падал на её непокрытую голову, тая на ресницах.
— Так и не пошли в дворницкую? — спросила она.
Игорь вздрогнул и обернулся.
— Мы не скот, Лена! — выкрикнул он. — Мы поедем… мы найдем…
— К кому вы поедете? К тете Вале в Саратов? — усмехнулась Лена. — Я справлялась. Она умерла год назад, Игорь. А её дети знать вас не хотят после того, как Изольда Марковна назвала их «деревенщиной» на свадьбе троюродной сестры. Помните?
Изольда молчала. Она смотрела на окна своего бывшего дома, где уже горел чужой свет. Впервые в жизни её спина согнулась.
— Я дам вам денег на билеты, — сказала Лена.
Она достала из кармана белый конверт.
— Здесь ровно десять тысяч рублей. Как тогда. Помните? «Дам тебе на билет до твоей деревни, считай это благотворительностью».
Она протянула конверт Игорю. Тот замер. Гордость боролась в нем с голодом и страхом. Страх победил. Он выхватил конверт дрожащими руками.
— Спасибо… — прохрипел он.
— Не за что, — Лена перевела взгляд на свекровь. — Изольда Марковна, я хочу вам кое-что сказать напоследок. Это важно.
Старуха подняла на неё пустые, погасшие глаза.
— Что еще? Ты уже забрала всё. Ты растоптала нас. Ты довольна?
— Не совсем, — Лена сделала шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. — Вы пять лет жили с мыслью, что избавились от «грязной крови». Что спасли свой род. Так вот, слушайте.
Лена говорила тихо, но каждое её слово падало в морозном воздухе тяжелым камнем.
— В ту ночь на вокзале у меня открылось кровотечение. Я потеряла ребенка. Это был мальчик. Ваш внук. Врачи сказали, он был абсолютно здоров. Если бы вы не выгнали меня, если бы дали переждать ночь… он бы жил.
Лицо Изольды исказилось. Рука метнулась ко рту, сдерживая крик.
— Мальчик?.. — прошептала она.
— Да. Наследник. Последний Воронцов. После операции мне удалили матку. У меня больше не будет детей. А у Игоря… — Лена посмотрела на бывшего мужа, который стоял, открыв рот, и по щекам его текли слезы. — У Игоря, судя по его печени и образу жизни, тоже вряд ли кто-то родится.
— Ты… ты врешь! — закричала Изольда, но в её голосе не было уверенности, только отчаяние.
— Я могу показать медицинское заключение. Оно в машине. Ваш род прервался, Изольда Марковна. Вы своими руками убили свое будущее. Вы выгнали его на мороз умирать. Живите с этим. Каждую минуту, каждый час своей оставшейся жалкой жизни помните: вы убили своего внука.
