Это был удар милосердия. Или, наоборот, высшей жестокости. Изольда Марковна качнулась и начала оседать в сугроб. Игорь бросился к ней, пытаясь удержать.
Лена смотрела на них сверху вниз. Ни жалости. Ни злорадства. Только ощущение выполненного долга перед той девочкой, которая плакала на вокзале пять лет назад. Гештальт закрыт.
— Охрана! — позвала она.
Подошел начальник безопасности.
— Вызовите им такси до вокзала. Эконом-класс. И проследите, чтобы они уехали.
Лена развернулась и пошла к дому. Она не оглядывалась. За её спиной слышались рыдания Игоря и хриплое дыхание Изольды.
Войдя в теплый холл, она увидела своего помощника Сергея. Он выглядел обеспокоенным.
— Елена Андреевна, вы как? Все в порядке?
— Да, Сергей. Теперь всё в порядке.
Она подошла к окну, выходящему на сад. Темнота скрыла фигуры у ворот.
— Сергей, планы меняются. Я не буду сносить дом.
— Не будете? — удивился помощник. — Но вы же говорили про плохую энергетику…
— Мы вычистим её. Сделайте капитальный ремонт. Светлые тона, большие окна, детские площадки в саду.
— Детские площадки? — не понял Сергей.
— Да. Мы откроем здесь частный приют. Кризисный центр для женщин с детьми, которым некуда идти. Для тех, кого выгнали из дома. Здесь всегда будет тепло, всегда будет еда и никто никогда не скажет им, что их место в хлеву.
Лена приложила ладонь к холодному стеклу. Где-то там, в небесной канцелярии, нерожденный сын, возможно, улыбнулся ей.
— Назовем его «Надежда».
Она отошла от окна и впервые за пять лет почувствовала, как ледяной ком в груди начинает таять. Бумеранг вернулся и разбил прошлое вдребезги. Но из этих осколков она построит что-то прекрасное.
Лена улыбнулась своему отражению в зеркале. Сильная. Красивая. Свободная.
Жизнь только начиналась.
