Повисла тяжелая пауза. Игорь замер, его взгляд забегал. Он посмотрел на Лену, потом на мать, и в его глазах Лена прочитала животный страх.
Изольда Марковна медленно перевела взгляд на живот невестки. Её лицо исказила гримаса отвращения.
— Ребенка? — переспросила она ледяным тоном. — Ты решила привязать его пузом? Старый трюк, деточка. Но с нами это не пройдет.
— Игорь! — вскрикнула Лена, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Почему ты молчишь? Это же наш малыш!
Игорь отвернулся к окну.
— Мама права, Лен, — пробормотал он, не глядя на жену. — Сейчас не время. У нас трудности с деньгами. И вообще… ты уверена, что это от меня?
Эти слова ударили сильнее пощечины. Лена задохнулась.
— Собирай вещи, — спокойно приказала Изольда Марковна, видя, что сын полностью на её стороне. — Чтобы через час духу твоего здесь не было.
— Но на улице ночь… Зима… Мне некуда идти, — прошептала Лена.
Изольда подошла к ней вплотную. В её глазах горел злой огонь победительницы.
— А мне плевать. Возвращайся в свою деревню, к пьянице-отцу. Запомни, деточка, раз и навсегда: твое место — в хлеву! Ты никогда не станешь одной из нас.
Лена помнила, как собирала старый чемодан. Как дрожали руки. Как Игорь стоял в коридоре и смотрел в пол, когда она проходила мимо. Она не взяла предложенные деньги — две жалкие бумажки, брошенные на тумбочку. Она вышла в метель.
Той ночью на вокзале, ожидая утреннюю электричку, она потеряла сознание от боли и кровотечения. «Скорая» приехала быстро, но ребенка спасти не удалось. Врачи сказали — стресс и переохлаждение. Вместе с нерожденным сыном в ту ночь умерла и прежняя Лена.
— Лот номер семь! — громкий голос аукциониста разорвал пелену воспоминаний. — Жемчужина нашей коллекции. Старинный особняк на набережной, общей площадью восемьсот квадратных метров. Участок двадцать соток, ландшафтный дизайн, историческая ценность.
По залу прошел шепоток. Все знали историю этого дома. Знали, что Воронцовы разорились, что Игорь проиграл почти всё состояние отца, а Изольда в попытках спасти бизнес залезла в такие кредиты, которые невозможно выплатить честным трудом.
— Стартовая цена — пятьдесят миллионов рублей.
Игорь вздрогнул. Лена видела, как он сжал руку матери. Они надеялись на чудо. Надеялись, что за дом дадут сто пятьдесят, а то и двести миллионов. Это позволило бы им расплатиться с долгами и купить приличную квартиру. Наивные. Они не знали, что репутация дома испорчена слухами о грибке в подвале и проблемах с фундаментом — слухами, которые аккуратно распустили люди Лены.
— Пятьдесят пять, — лениво поднял табличку мужчина в сером костюме. Застройщик. Лена знала его: он мечтал снести особняк и построить здесь элитный клуб.
— Шестьдесят! — крикнул кто-то с галерки.
Торги шли вяло. Изольда Марковна нервно обмахивалась программкой. Она понимала: если цена не поднимется выше восьмидесяти, они останутся на улице. Банк заберет всё.
— Семьдесят миллионов, — заявил застройщик, всем видом показывая, что это его последнее слово. — Больше эта рухлядь не стоит.
