Но я тогда никого не слушала. Мой муж, Витя, царствие ему небесное, сначала сомневался, но, увидев мои горящие глаза, поддержал. «Раз ты чувствуешь, Галя, значит, это наша дочь», — сказал он тогда. Мы забрали её. Мы окружили её такой любовью, какой не каждый родной ребенок получает. Мы нанимали логопедов, психологов, возили на море каждый год, отказывая себе во всем.
Когда Вити не стало — инфаркт, мгновенно, на работе, — Кате было двенадцать. Она тогда даже не заплакала на похоронах. Сказала только: «Теперь нам будет меньше денег?». Я тогда списала это на шок. Я работала на двух работах, мыла полы в подъездах по вечерам, лишь бы у Катеньки был новый айфон, как у одноклассниц, модные джинсы, репетиторы по английскому. Я поставила крест на своей личной жизни, хотя мужчины на меня заглядывались. Я посвятила себя ей без остатка.
И вот результат моего самопожертвования. Я стою на морозе, никому не нужная.
Я вышла из подъезда. Ледяной ветер тут же ударил в лицо, выбивая слезы. Он пробирался под шарф, кусал щеки, забирался под подол пуховика. Но эти слезы тут же замерзали на ресницах колючими льдинками.
Я побрела на станцию. Ноги скользили по наледи. В голове была звонкая пустота. Я механически переставляла ноги, боясь опоздать. Если я не успею на электричку, придется ночевать на вокзале, а там бомжи и полиция. Возвращаться домой и стучать в дверь, умоляя пустить? Нет. У меня еще осталась гордость.
В вагоне электрички было пусто и гулко. Свет мигал, за окном проносилась черная пустота. Напротив меня дремал какой-то работяга в грязной куртке. Я смотрела на свое отражение в темном стекле: уставшая женщина с потухшим взглядом. Неужели это я? Где та веселая Галя, которая любила петь романсы и печь пироги?
— Станция «Лесная», — прохрипел динамик равнодушным женским голосом.
Я вышла на платформу, словно шагнула в открытый космос. Вокруг — ни души. Только огромные сугробы и черное небо, усыпанное злыми, холодными звездами, которым не было до меня никакого дела. До дачного кооператива нужно было идти километра два через лес. Летом эта дорога казалась приятной прогулкой, полной пения птиц и запаха хвои. Сейчас она напоминала декорацию к фильму ужасов.
Фонари горели через один, отбрасывая длинные, кривые тени от сосен. Снег скрипел под сапогами так громко, что казалось, кто-то идет следом, дышит в спину. Страх начал подступать липкой волной к горлу. Мне шестьдесят два года. У меня гипертония и больные суставы. Если я сейчас поскользнусь и упаду здесь, меня найдут только весной, когда сойдет снег.
Телефон в кармане пискнул. Я достала его замерзшими пальцами. Сообщение от Кати:
«Мам, ты доехала? Не забудь включить обогреватель, там пробки иногда выбивает, но ты разберешься, ты у меня умная. И не звони пока, мы начинаем квест. Целую».
«Целую». Это слово выглядело на экране как изощренная издевка. «Умная». Конечно, умная. Только дура могла вырастить такого монстра и отдать ему все права на свою жизнь.
