— Ну, они же старые, потертые. Я решила, что тебе не нужны. Отнесла Тамариной соседке, у нее дочка как раз такого размера.
— Вы… отдали мои вещи? Без разрешения?
— Ой, да ладно тебе! Они же старые были! Я думала, ты рада будешь, что я освободила место. А ты теперь похудеешь после родов, новые купишь, красивые.
— Это были мои вещи! Мои! Вы не имели права!
— Алисочка, не кричи, пожалуйста. Варя спит. Я же не хотела ничего плохого…
Но Алиса уже не слышала. Она развернулась, прошла в спальню, закрыла дверь. Руки тряслись. Слезы подкатили к горлу.
Это было последней каплей. Не вещи даже жалко было — а то, что Ирина Ивановна позволяла себе распоряжаться чужими вещами, чужой жизнью. И при этом изображала заботу.
Алиса достала телефон, набрала Ольгу.
— Слушай, можно я к тебе приеду? — сказала она, едва подруга ответила.
— Потом расскажу. Можно?
Алиса собрала сумку, положила туда детские вещи, подгузники, бутылочки. Оделась сама, одела Варю. Вышла из спальни. Ирина Ивановна стояла в коридоре.
— К подруге. На пару дней.
— А как же… — свекровь растерялась. — Вадюша что скажет?
— Ему передадите, что мы у Ольги.
Алиса вышла, не оглядываясь. Спустилась на лифте, вышла на улицу. Холодный ноябрьский ветер ударил в лицо, и только тогда Алиса разрешила себе заплакать.
У Ольги было тесно, но уютно. Однушка в панельном доме, но чистая, светлая. Подруга открыла дверь, увидела Алису с заплаканным лицом и молча обняла.
— Проходи. Расскажешь все по порядку.
Они сидели на кухне. Варя спала в коляске. Алиса рассказывала — про свекровь, про ее придирки, про то, как Вадим не верит, про вещи, которые отдали без спроса.
Ольга слушала, хмурилась.
— Это классическая манипуляция, — сказала она наконец. — Она играет на публику. При Вадиме одна, наедине с тобой — другая.
— Я знаю. Но что мне делать? Вадим ей не верит.
— Запиши на телефон. Когда она начнет опять, включи диктофон.
— Я пыталась. Она как будто чувствует. Замолкает сразу.
— Знаешь что? Не возвращайся, пока Вадим сам не попросит. Пусть поживет с мамочкой один, узнает, какая она на самом деле.
— А вдруг он вообще не попросит?
— Попросит. Он же любит тебя. Просто сейчас он слеп. Надо, чтобы прозрел.
Алиса кивнула. Телефон завибрировал — сообщение от Вадима. «Ты где? Мама сказала, ты ушла. Что случилось?»
Алиса ответила коротко: «У Ольги. Вернусь, когда твоя мать съедет».
Ответ пришел через минуту: «Алиса, это несерьезно. Давай поговорим нормально».
«Я устала говорить. Ты все равно не слышишь».
«Приезжай домой. Пожалуйста».
Больше сообщений не было.
Прошло три дня. Вадим звонил, писал, просил вернуться. Алиса отвечала коротко — нет. Ольга поддерживала, говорила, что правильно делает.
На четвертый день вечером позвонил Вадим. Голос был странный — сдавленный, растерянный.
— Алиса, можно увидимся?
— Мне надо с тобой поговорить. Пожалуйста.
Он приехал через час. Поднялся, позвонил в дверь. Алиса открыла. Вадим выглядел измученным — синяки под глазами, небритый, мятая рубашка.
— Привет, — сказал он тихо.
