— Молодец, — она улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Это был первый шаг.
— Первый? — он приподнял брови. — А сколько их ещё будет?
— Много, — честно ответила Наташа. — Но если мы вместе, то справимся.
Казалось, что ситуация начала налаживаться. Павел стал внимательнее — помогал с ужином, забирал Соню из садика, даже сам предложил заказать пиццу в пятницу, чтобы Наташа отдохнула. Но в субботу утром раздался звонок в дверь, и всё рухнуло.
Наташа открыла дверь и замерла. На пороге стояла тётя Галина с огромной сумкой, из которой торчали свёртки с едой, а за ней маячила тётя Лида, её сестра, с таким же внушительным багажом.
— Наташенька, здравствуй! — тётя Галина широко улыбнулась. — Мы тут с Лидой решили сюрприз устроить! Пирожки, соленья, даже салатик оливье — всё, как ты любишь!
Наташа почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она бросила взгляд на Павла, который только что вышел из спальни, ещё не до конца проснувшись.
— Тёть Галь? — он растерянно моргнул. — А. вы как тут?
— Да вот, не удержались! — тётя Лида прошла в прихожую, ставя сумку на пол. — Паша, ты же знаешь, как мы любим семейные посиделки. А то Наташа, бедняжка, устала, Соня болела — мы решили помочь!
Наташа сжала кулаки, стараясь не сорваться. Помочь? Это называется «сюрпризом» то, что она специально просила отложить?
— Тёть Галь, — начала она, стараясь держать голос ровным, — мы же договаривались, что пока гостей не будет. Соня ещё слабенькая, и мы…
— Ой, Наташ, не переживай! — тётя Галина махнула рукой. — Мы сами всё приготовим, тебе и пальцем шевелить не придётся. Правда, Лида?
— Ага, — кивнула тётя Лида, уже направляясь на кухню. — Где у вас тут кастрюли? Я котлетки пожарить хочу.
Наташа посмотрела на Павла, ожидая, что он вмешается. Но он лишь развёл руками, словно говоря: «Ну что я могу сделать?»
— Паш, — тихо сказала она, отводя его в сторону. — Мы же договорились. Почему ты молчишь?
— Наташ, это же тётя Галя, — прошептал он. — Не могу я её выгнать. Она с добром пришла.
— С добром? — Наташа почувствовала, как внутри закипает ярость. — Это не добро, это давление! Они опять решают за нас, а ты просто киваешь!
— Не начинай, — он нахмурился. — Они ненадолго. Давай просто переживём этот день.
— Переживём? — её голос дрогнул. — А потом что? Опять сюрпризы? Опять я должна улыбаться и притворяться, что всё нормально?
Павел открыл было рот, но тут из кухни раздался голос тёти Галины:
— Наташ, где у вас соль? А то я свою взяла, но она крупная, не годится.
Наташа закрыла глаза, считая до десяти. Она чувствовала, как её терпение лопается, как тонкая ниточка, которая держала её всё это время. Это был момент, когда она поняла: либо она сейчас поставит точку, либо их жизнь так и будет крутиться вокруг чужих ожиданий.
— Паш, — сказала она, открывая глаза. — Или ты сейчас скажешь им, что мы не готовы к гостям, или я уезжаю. К маме. С Соней. И не на выходные, а на подольше.
