Наташа прижалась к нему, чувствуя, как последние капли напряжения уходят. Их дом снова стал их домом — не гостиницей, не сценой для семейных драм, а местом, где они могли быть собой. И где, может быть, со временем научатся принимать гостей не как обязанность, а как радость.
— А знаешь, — вдруг сказала она, — давай всё-таки устроим тот ужин в кафе. Пригласим всех — тётю Галю, Лену, Стаса. Но по нашим правилам.
— По нашим, — кивнул Павел, целуя её в висок. — И никаких сюрпризов.
Они сидели, глядя на мерцающие огни за окном, и Наташа вдруг подумала: а ведь всё могло быть иначе, если бы она тогда промолчала. Если бы не поставила ультиматум. Если бы не настояла на своём. Но она сделала это — и, кажется, это было лучшим решением в её жизни.
— Мам! — раздался сонный голос Сони из детской. — Зайчик упал!
Наташа и Павел переглянулись и рассмеялись. Они встали, взялись за руки и пошли к дочке — вместе, как настоящая команда. А за окном, в темноте, мягко падал первый снег, обещающий новый старт.
