Это случилось случайно. Она искала зарядку в его ящике, а он лежал там — старый смартфон, который Максим якобы давно выбросил. Она включила его из любопытства. Пароль был простым — дата их свадьбы.
Переписка с матерью длиной в два года. Планы. Расчёты. Даже таблица в Excel — сколько стоит квартира, сколько можно получить после развода, сколько нужно «продержаться» в браке, чтобы не выглядело подозрительно.
«Главное — не торопиться. Пусть привыкнет, что я её люблю. А потом можно будет аккуратно подвести к мысли о разводе по согласию. Квартира останется ей, но половину стоимости я получу. Это законно».
«Мам, а если она не согласится на развод?»
«Тогда будем давить. Скажем, что ты уйдёшь к другой, что она тебя не удержит. Женщины в её возрасте паникуют, когда боятся остаться одни. Согласится на любые условия».
Ника читала это ночью, сидя на полу в кабинете, и не могла поверить своим глазам. Слёзы текли сами собой, но она даже не вытирала их. Просто читала. И сохраняла. И думала — как же она могла быть такой слепой?
А утром, когда Максим и Людмила Сергеевна пили кофе на кухне и обсуждали, куда поехать в выходные, она вышла к ним с телефоном в руке.
И сказала то, что сказала.
— Ника, — Максим встал, сделал шаг к ней. — Я могу всё объяснить…
— Не надо, — она подняла руку. — Я уже всё поняла. И даже больше.
Людмила Сергеевна попыталась что-то сказать, но Ника посмотрела на неё так, что та замолчала на полуслове.
— Вы уезжаете сегодня, — тихо, но твёрдо сказала Ника. — Оба. Я вызвала такси. Ваши вещи уже собраны. Они в коридоре.
Максим открыл рот, закрыл, снова открыл.
— А если я не поеду? — вдруг спросил он, и в голосе его прозвучала угроза.
Ника улыбнулась — впервые за всё утро.
— Тогда я вызову полицию. И покажу им всё это, — она показала телефон. — И ещё заявление в прокуратуру. На мошенничество. Брак по корыстным мотивам — это статья. Ты же знаешь.
Максим побледнел. Людмила Сергеевна схватилась за сердце.
— Ты не посмеешь, — прошептала она.
— Посмотрим, — ответила Ника.
Она повернулась и пошла в спальню. Закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. И впервые за последние сутки позволила себе заплакать.
Но это были уже не слёзы отчаяния.
Это были слёзы облегчения.
А за дверью начиналось что-то новое. Что-то, о чём она пока даже не догадывалась…
— Ника, открой, пожалуйста… Нам надо поговорить, — голос Максима звучал уже не угрожающе, а почти жалобно. Он стучал в дверь спальни костяшками пальцев, осторожно, будто боялся, что она разобьётся от одного прикосновения.
Ника сидела на кровати, обняв колени. Телефон лежал рядом, экран всё ещё светился перепиской. Она не отвечала. Просто слушала, как за дверью переговариваются двое — сын и мать. Тихо, быстро, с шипением.
