Дмитрий стоял посреди гостиной, сжимая в руке телефон, словно это был последний якорь, удерживающий его от падения в пропасть. Он только что вернулся с работы, ещё не успел снять пальто, а разговор, начавшийся с обычного «как дела», уже превратился в нечто, от чего внутри всё холодело.
— Поля, ну как ты можешь так говорить? — он провёл рукой по волосам, стараясь не смотреть ей в глаза. — Мама просто переживает за нас. За наше будущее. Она сказала, что сейчас цены на жильё растут, и если мы продадим твою квартиру, то сможем взять ипотеку на большую, в хорошем районе…
Полина медленно опустилась на диван, чувствуя, как подкашиваются ноги. Квартира, о которой шла речь, была её единственным наследством от бабушки — маленькая, но уютная двушка в старом кирпичном доме в центре города. Она купила её ещё до замужества, на свои первые серьёзные сбережения, когда работала день и ночь, чтобы вырваться из тесной коммуналки. Это был её уголок, её безопасность, её «на чёрный день». И вот теперь её муж, человек, с которым она прожила семь лет и вырастила сына, предлагает это продать. Потому что так сказала его мать.
— Дмитрий, — Полина подняла на него взгляд, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Эта квартира — моя. Добрачная. Она не имеет никакого отношения к нашему общему бюджету. Мы с тобой договаривались ещё до свадьбы, что я её оставлю за собой. Помнишь?
Он кивнул, но в глазах мелькнуло что-то неуловимое — вина, смешанная с упрямством.
— Помню. Но сейчас ситуация другая. У нас Артём растёт, ему нужна своя комната. А в нашей двушке тесно. Мама права — если объединить средства…
— Твоя мама, — перебила Полина, и её голос стал твёрже, — живёт в своей трёхкомнатной квартире в новостройке, которую вы с ней вместе покупали ещё до нашего знакомства. Почему бы ей не продать свою и не помочь нам, если она так переживает за внука?
Дмитрий нахмурился. Этот аргумент он слышал уже не раз, и каждый раз он вызывал в нём внутренний протест, который он сам не мог до конца объяснить.
— Моя мама одна, Поля. Ей пятьдесят восемь, здоровье уже не то. Куда она поедет? В съёмную квартиру? Это несправедливо.
Полина почувствовала, как в горле встал ком. Вот оно, снова. Мать для него всегда на первом месте. Не жена, не сын — мать. Она любила свекровь, по-настоящему. Галина Петровна была женщиной энергичной, заботливой, всегда помогала с Артёмом, когда Полина задерживалась на работе. Но в последние год-полтора что-то изменилось. Свекровь стала чаще звонить сыну, жаловаться на одиночество, на здоровье, на то, что «вот уйду — и некому будет даже стакан воды подать». А потом начали появляться эти странные разговоры про «общее будущее», про то, что «Полина всё равно сидит в своей старой квартире, а вы с ребёнком ютитесь».
