На любом семейном сборе, стоило появиться удобному моменту, она перехватывала разговор и уводила его туда, где Ольги еще не существовало. Вокруг себя, брата и родителей Алина выстраивала прозрачную, но непробиваемую стену из общего прошлого. Ольга каждый раз билась об эту стену, как о стекло.
Память тут же подбросила ей три случая, после которых уже невозможно было делать вид, будто ей всё кажется.
Первый их общий Новый год в роли мужа и жены. Тогда Ольга очень хотела понравиться новой семье. Целую неделю она продумывала меню, выбирала рецепты, мариновала говядину для «Веллингтона», пекла имбирное печенье, развешивала по дому хвойные гирлянды. Ей казалось, что праздник получится безупречным.
Но Алина появилась с большой потрепанной сумкой и вытащила из нее пухлый старый фотоальбом.
— Посмотрите, что я нашла у мамы на антресолях! — радостно объявила она. — Помните двухтысячный год? Максим тогда был пиратом, а папа бенгальским огнем прожег скатерть.
Через минуту вся семья уже теснилась на диване вокруг альбома. Следующие три часа, почти до самого боя курантов, они листали пожелтевшие страницы и наперебой вспоминали истории двадцатилетней давности. Ольги на тех снимках, разумеется, не было. Ей нечего было добавить. Весь вечер она бесшумно ходила из кухни в гостиную и обратно: уносила грязные тарелки, ставила новые закуски, подливала напитки людям, которые будто перестали ее замечать.
Потом был ее собственный день рождения, двадцать девять лет. Они собрались в хорошем ресторане. Когда пришло время Алины говорить тост, та поднялась, взяла бокал и начала почти идеально:
— Олечка, с днем рождения. Ты у нас такая умница…
Ольга уже успела расслабиться и даже улыбнуться, но сестра мужа тут же мягко свернула на привычную дорожку:
— Смотрю на тебя и вспоминаю, как Максим с детства приводил домой тех, о ком нужно заботиться. Помнишь, брат, как в две тысячи десятом ты притащил с улицы ту смешную собаку с огромными ушами?
И в этот момент Ольга поняла: ее день рождения снова превращается в семейный спектакль, где главная роль достанется не имениннице, а очередному воспоминанию из прошлого Максима и Алины.
Родные наперебой добавляли подробности: как пес выскочил из ванной, отряхнулся посреди прихожей и устроил в коридоре настоящий потоп. За столом снова раздался дружный хохот. Люди уже не поднимали бокалы за Ольгу — они оживленно обсуждали щенка, его уши, мокрые следы на полу и то, как маленький Максим тогда носился за ним с полотенцем.
Поздравление именинницы незаметно растворилось в чужой семейной байке. Ольга сидела почти неподвижно, будто вдавленная спинкой стула, и чувствовала, как от неловкости и обиды у нее пылает лицо.
