— Дорогие мои… Пять лет — это, конечно, уже срок. Но я смотрю сейчас на брата и все равно вижу перед собой того вихрастого мальчишку, каким он был раньше. Господи, как же мы гуляли нашей старой компанией! Максим, помнишь Игоря? А Андрея, который однажды на мотоцикле в забор влетел? А как мы всей толпой сбежали с пар к речке? Мы ведь тогда были уверены, что этот оболтус вообще никогда не станет серьезным человеком. Столько девчонок вокруг него крутилось, столько историй было…
Алина говорила долго. Целых десять минут она с умилением расписывала «бурную молодость брата», называла людей, которых Ольга никогда не видела, и с удовольствием перебирала подробности их старых поездок, вечеринок и шалостей. Речь была гладкой, эмоциональной, даже красивой — но в ней не нашлось места самой Ольге.
Ни разу за весь тост Алина не произнесла ее имени. Ни одним словом не вспомнила о том, что за эти пять лет Максим и Ольга строили свою жизнь, переживали трудности, принимали решения, держались друг за друга. Праздник их брака был превращен в вечер ностальгии по прошлому Максима.
Когда Алина подняла бокал «за теплые воспоминания», гости дружно зааплодировали. Кто-то умилился, кто-то засмеялся, кто-то крикнул одобрительное «браво». Ольга же сидела с натянутой улыбкой и ощущала, как внутри нее что-то холодеет.
В тот вечер, уже в такси по дороге домой, она не выдержала. Накопленное годами раздражение прорвалось наружу. Ольга повернулась к мужу и заговорила без крика, почти спокойно, но каждое слово звучало твердо.
— Максим, твоя сестра выступала ровно десять минут. Десять минут на празднике, который был посвящен пятилетию нашей семьи. И за все это время она ни разу не назвала моего имени. Ни разу. Для нее меня просто нет.
Ответ мужа оказался хуже любой ссоры. Он не увидел в случившемся ничего обидного. Максим нахмурился, устало потер переносицу и, глядя на мелькающие за окном ночные фонари, раздраженно выдохнул:
— Оль, ну зачем ты опять все усложняешь? Почему ты на пустом месте себя накручиваешь? Алина просто любит вспоминать детство, она такая сентиментальная. Это же наша семья, наши корни, наше общее прошлое. Она хотела поделиться теплом, а ты сразу ищешь подвох. Будь проще. Научись слушать других, а не ждать, что все каждую минуту будут хвалить только тебя.
Ольга отвернулась к окну. Внутри у нее будто медленно перестраивалась вся картина мира. Она вдруг поняла пугающе простую вещь: Максим не встанет на ее сторону. Не потому, что хочет причинить ей боль, а потому, что вообще не видит происходящего. Для него поведение сестры было не унижением жены, не тонким вытеснением, не постоянным перетягиванием внимания на себя и прошлое, а всего лишь «милой семейной ностальгией».
