Праздник затянулся до позднего вечера. Гости один за другим прощались, выходили во двор и рассаживались по такси. Ольга стояла у раскрытого багажника своей машины и аккуратно укладывала контейнеры с оставшейся едой. Над парковкой висела темнота, только фонари бросали жёлтые пятна на гравий.
Сквозь шелест деревьев она услышала торопливые тяжёлые шаги. Из дома вышли Максим и Алина. Золовка, раскрасневшаяся от злости, которую сдерживала весь вечер, резко увела брата в сторону. Ольгу, стоявшую в тени у машины, она не заметила.
От её прежнего бархатного тона не осталось и следа. Теперь Алина говорила резко, почти шипела:
— Максим, это был не юбилей, а какое-то издевательство! Что вообще сегодня происходило? Твоя жена притащила всю свою компанию и ещё каких-то странных сноубордистов! Они весь вечер болтали о своих поездках, ремонтах, тракторах, собаке! Я слова вставить не могла. Я сидела там как пустое место. Чужая среди всех!
Ольга замерла у багажника и даже дышать перестала.
Максим не сразу ответил. В дрожащем свете фонаря было видно, как меняется его лицо. Он услышал от собственной сестры почти дословно то, что Ольга месяцами пыталась ему объяснить. Те самые слова, которые она произносила с усталостью, обидой и сжатыми губами после каждого семейного ужина.
И будто что-то наконец щёлкнуло.
Туман привычной ностальгии рассеялся. Максим посмотрел на Алину уже не растерянно и не снисходительно, а прямо, холодно и очень трезво.
— А теперь, Алина, помолчи одну минуту и попробуй представить, — сказал он низким, непривычно жёстким голосом. — Просто представь, что именно так Ольга чувствовала себя на каждом нашем семейном ужине. На каждом, понимаешь? Последние пять лет. Пока ты часами вспоминала Одессу, школьных друзей и ваше великое детство, будто моей жены вообще нет за столом.
— Это совсем другое! — Алина попыталась возмутиться, но голос её уже дрогнул. — Я говорила о нашем детстве!
Максим коротким движением руки остановил её.
— Нет. Это ровно то же самое. Мы семья не только в прошлом. Мы семья сейчас. Моя жизнь происходит не двадцать лет назад, а сегодня. И если ты хочешь оставаться её частью, тебе придётся научиться видеть настоящее. Иначе чужой ты так и останешься. Навсегда.
Он развернулся и пошёл к машине. Алина осталась стоять на гравии, открывая рот и хватая холодный ночной воздух, но сказать ей было уже нечего.
Прошло два месяца.
В очередное воскресенье вся семья снова собралась на обед у свекрови. Стол был накрыт, тарелки расставлены, родные привычно заняли свои места. Ольга спокойно раскладывала салфетки, не торопилась и больше не чувствовала того липкого напряжения, которое раньше появлялось у неё ещё на пороге.
В какой-то момент разговор стих. Возникла короткая пауза.
Алина, подчиняясь старой многолетней привычке, положила ладони на стол, чуть подалась вперёд и уже протянула:
— Ой, а помнишь…
Но на этом и остановилась.
