Потом в памяти всплыл отпуск. Тот самый, когда они с Максимом впервые съездили вдвоем в Италию. Для Ольги это путешествие было особенным: она вернулась переполненная восторгом, с десятками фотографий, смешных историй и ярких впечатлений. На воскресном обеде у свекрови она, сияя, начала рассказывать о Флоренции, о фасадах старинных зданий, о тесных римских переулках, где каждый поворот будто вел в другой век.
Алина выдержала этот рассказ минуты две. Потом громко, почти театрально вздохнула и, не убирая с лица мягкой улыбки, повернулась к брату:
— Да, Италия, конечно, красивая, наверное. Но, Максим, ты помнишь, как мы детьми ездили поездом в Одессу? Папа еще на станции купил арбуз, а он внутри оказался желтым! Вот где было настоящее приключение. Не то что ваша Европа.
Максим, который только что с интересом слушал жену, тут же оживился и полностью переключился на сестру.
— Точно! Желтый арбуз! — он радостно стукнул ладонью по столу. — Я тогда решил, что он какой-то ненормальный, и разревелся на весь вагон.
— А я тебе говорил: ешь, глупый, это просто сорт такой! — раскатисто рассмеялся свекор, щедро намазывая масло на кусок хлеба. — Мы же потом этим арбузом полкупе перемазали. Помните?
— Ой, не начинайте, жара тогда была страшная, окна еле открывались! — счастливо подхватила свекровь, уже совсем отвернувшись от Ольги к дочери. — Зато какие мы все были молодые, правда, Алиночка? Золотые годы, ничего не скажешь.
Ольга вдохнула, собираясь хотя бы договорить начатую мысль о римской архитектуре, но слова застряли у нее в горле. Она вдруг ясно увидела: ее больше никто не слушает. Никто даже не смотрит в ее сторону.
Рассказ о поездке в Италию был оборван так буднично, словно его и не существовало. Следующие полчаса вся семья с увлечением вспоминала плацкартные вагоны, старые поездки к Черному морю, душные купе и сандалии, однажды потерянные на пляже. Голос Ольги постепенно сошел на нет, так и не получив возможности прозвучать по-настоящему.
Но окончательно все встало на свои места позже — на их с Максимом первой серьезной годовщине, пятилетии брака. Они заранее забронировали столики в дорогом панорамном ресторане, пригласили только самых близких. В зале играла живая музыка, на белоснежных скатертях мерцали свечи, за окнами рассыпался огнями вечерний город. Ольга по-детски надеялась, что уж в этот день, посвященный их общей семье, разговоры наконец будут о них двоих: о том, как они познакомились, что пережили, чему научились за пять лет рядом друг с другом.
Но у Алины, как оказалось, был собственный сценарий.
Когда микрофон передали ей, она неторопливо вышла в центр, оглядела гостей сияющими глазами и начала:
