— Ну съела. И что? Нельзя было? — Она небрежно повела плечом. — Не обеднеете.
— Вопрос не в том, обеднеем мы или нет, — сказала Наталья. — Это была моя банка. Я привыкла спрашивать, прежде чем брать чужое.
— Ой, только не начинай, — усмехнулась Ирина своему отражению. — Мы же не посторонние.
— Вот именно поэтому я и говорю, — тихо ответила Наталья.
Она вышла из коридора первой, потому что не собиралась превращать разговор о банке огурцов в скандал на всю квартиру.
Спустя несколько дней Ирина добралась до кухни. Она решила переставить посуду, объясняя это тем, что при маме всё было расположено гораздо удобнее. Наталья вернулась с рынка и обнаружила: кастрюли переехали в верхний шкаф, тарелки оказались возле окна, а крышки сложены туда, где раньше хранились крупы.
— Ирина, я веду здесь хозяйство двадцать пять лет, — сказала Наталья и начала спокойно, но твёрдо возвращать всё на прежние места. — У меня давно есть свой порядок.
— Ну конечно, твой порядок — это святыня, — фыркнула Ирина, усаживаясь на табурет. — Можно подумать, ты одна в этой квартире живёшь.
— Не одна, — согласилась Наталья. — Но домом занимаюсь я. И за порядок тоже отвечаю я.
Андрей в такие минуты обычно исчезал. Уходил в комнату, включал телевизор погромче и делал вид, будто кухонные разговоры до него не долетают. Он будто надеялся, что если не вмешиваться, то всё само уляжется. Но ничего не улягалось — только накапливалось.
Как-то вечером Наталья жарила котлеты. Ирина вошла на кухню, постояла у неё за спиной и с видом опытного судьи заявила, что фарш сделан неправильно.
— Мама лук через мясорубку пропускала, а не резала ножом, — сказала она. — И вообще, пока ты со мной споришь, у тебя котлеты горят.
Наталья успела снять сковороду с огня, но две котлеты снизу действительно успели сильно подрумяниться. Ирина тут же заметила это и даже оживилась, словно получила доказательство, которого давно ждала.
— Вот, пожалуйста, — протянула она с удовольствием. — Готовить толком не умеешь, зато хозяйку из себя строишь.
Наталья не стала отвечать. Она молча переложила подгоревшие котлеты себе на тарелку, а ровные и целые оставила Андрею и Ирине.
Вечерами, когда Андрей устраивался перед телевизором, Ирина всё чаще появлялась в гостиной следом за ним, и Наталья уже по одному её взгляду понимала: сейчас начнётся новый виток этой тихой войны.
Она подсаживалась к Андрею почти вплотную и заводила разговоры о прошлом — таком, каким ей хотелось его помнить. О том, как уютно им жилось здесь вдвоём с матерью, пока в доме не появилась посторонняя женщина и не начала, по её словам, перестраивать всё под себя.
— Помнишь, Андрей, какие пироги мама по воскресеньям ставила на стол? — тянула Ирина, бросая косой взгляд в сторону кухни, где Наталья мыла посуду. — А теперь даже простого пирога не дождёшься.
— Наталья не любит возиться с тестом, — без особого желания откликался Андрей.
