Она — моя жена, мама моей дочери, и эта квартира принадлежит ей не меньше, чем мне.
После этих слов кухня словно застыла. Даже обычные домашние звуки вдруг стали резкими: где-то в гостиной размеренно щёлкали настенные часы, и каждый удар будто падал в эту тяжёлую паузу. Валентина Юрьевна не сводила глаз с сына. В её взгляде было не столько удивление, сколько потрясение: перед ней стоял уже не послушный мальчик, которым можно было управлять одним вздохом, а взрослый мужчина, решившийся сказать «нет».
— Ты ещё об этом пожалеешь, — произнесла она почти шёпотом, но в голосе звякнула сталь. — Настанет день, и ты сам ко мне приползёшь.
Она резко расправила плечи, поправила безупречно выглаженную блузку и, не удостоив никого больше взглядом, направилась к выходу.
Марина всё ещё держала Полину прижатой к себе и растерянно смотрела на Сергея. А он стоял посреди кухни с опущенными руками, бледный, будто только что сделал что-то совершенно невозможное — прошёл сквозь стену или поднял неподъёмный камень.
Спустя мгновение в прихожей хлопнула входная дверь.
Сергей медленно подошёл к столу, опустился на стул, который недавно перевернула Марина, и закрыл лицо ладонями. Марина осторожно отпустила дочь.
— Иди к себе, солнышко, — тихо сказала она.
Полина послушно вышла. Когда её шаги стихли за дверью комнаты, Марина подошла к мужу и положила ладони ему на плечи. Под пальцами она почувствовала мелкую дрожь.
— Сергей… — едва слышно позвала она.
— Я словно похоронил мать, — глухо выговорил он, не поднимая головы. — Для неё меня теперь больше не существует.
— Нет, — Марина присела рядом и накрыла его руку своей. — Ты никого не похоронил. Ты просто поставил границу там, где она давно должна была быть.
Он посмотрел на неё, и в его глазах стояла такая боль, что у Марины сжалось сердце.
— А если ей правда станет плохо? Вдруг сердце прихватит? Давление подскочит?
— Тогда мы приедем и поможем, — спокойно, но твёрдо ответила Марина. — Всё будет так, как ты сказал. Мы не отказываемся от неё и не бросаем её одну. Мы только не позволяем ей занять наше место в нашей семье. Это разные вещи. Ты поступил правильно.
Они ещё долго сидели на кухне среди недоеденного обеда, грязных тарелок и того самого сервиза, из-за которого теперь хотелось только тяжело вздыхать. Вещь, казавшаяся семейной реликвией, вдруг превратилась в обычный набор старых чашек и блюдец.
Понемногу Сергей начал приходить в себя.
— Всё это нужно вернуть ей, — сказал он, кивнув на сервиз.
— Вернём, — согласилась Марина. — Только не сегодня. Сегодня нам всем надо просто отдышаться.
Из комнаты Полины донеслась тихая музыка. Похоже, девочка включила плеер, чтобы заглушить взрослые голоса и не слышать продолжения ссоры.
Сергей перевёл взгляд на кладовку. Из приоткрытой двери всё ещё торчал тот несчастный плед. Он поднялся, молча подошёл туда, вытащил плед, затем достал трость, пакет с бельём и коробку с игрушками. Всё это он аккуратно сложил в прихожей возле двери.
— Завтра отвезу, — коротко произнёс он.
