Вечер затягивался. Дети уже клевали носом на диване, а мы всё сидели на кухне, перебирая старые истории. Странно, как память избирательно хранит прошлое — Марина и Светлана помнили совсем другое детство, не то, что помнила я. В их рассказах мама превратилась в какую-то добрую фею, которая только и делала, что пекла плюшки для всей родни и мечтала, чтобы дом всегда был полон гостей.
— А помнишь, тётя Люда всегда говорила: «Мой дом — ваш дом»? — Светлана разливала по третьей чашке чая, уже совершенно по-свойски гремя ящиками в поисках чайных ложек.
Я помнила другое. Как мама уставала от гостей. Как иногда, после ухода родственников, тихонько вздыхала: «Хорошо, что хоть иногда можно побыть в тишине». Но разве теперь это докажешь?
Краем глаза я заметила какое-то движение в коридоре. Марина пыталась незаметно пристроить огромный чемодан за вешалкой.
— Это… это что? — я почувствовала, как внутри всё сжалось.
— А, это? — беззаботно отозвалась Марина, возвращаясь на кухню. — Да так, вещи кое-какие. У меня дома такой бардак с этим ремонтом, шкафы все разобраны. Я подумала — может, пока тут постоят? У тебя же места много.
Я открыла рот, чтобы возразить, но Светлана уже подхватила:
— Слушай, и правда! У тебя тут столько пространства пропадает. Живёшь одна в трёхкомнатной… — она мечтательно огляделась. — А мы с детьми в съёмной однушке ютимся. Знаешь, сколько сейчас аренда стоит?
— Но… — начала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Ань, ну мы же семья! — Марина положила руку мне на плечо. От её прикосновения хотелось отстраниться, но я снова промолчала. — Папа с мамой всегда говорили, что нужно держаться вместе. Они бы точно одобрили.
Я смотрела на этот чемодан в коридоре. Большой, основательный — такие берут не на пару дней. По спине пробежал холодок. Что-то подсказывало: это только начало.
— И вообще, — продолжала Светлана, — одной жить вредно. Засядешь тут, как сыч, с книжками своими… А так и поговорить есть с кем, и детский смех в доме…
Дети, кстати, уже вовсю храпели на диване, раскидав вокруг крошки от печенья и фантики от конфет. Придётся потом убирать.
— Я подумаю, — выдавила я из себя, понимая, что это самое большее, на что сейчас способна.
Марина просияла:
— Вот и славно! А я завтра ещё кое-какие вещички подвезу. Всё равно ведь места много.
Они ушли около одиннадцати. Светлана еле растолкала детей, пообещав завтра снова прийти «к тёте Ане». Я стояла у окна, глядя, как они садятся в такси, и не могла отделаться от чувства, что в мою жизнь только что вломились. Без стука. Без спроса. И, похоже, всерьёз и надолго.
Усталая после рабочего дня, я медленно поднималась по лестнице, предвкушая тихий вечер с книгой и чашкой чая. Но уже в подъезде услышала доносившуюся из моей квартиры музыку. Детский смех. Громкие голоса.
Ключ в замке провернулся как-то непривычно туго. Я толкнула дверь и замерла на пороге — в первую секунду даже показалось, что ошиблась квартирой.
