Моя уютная прихожая превратилась в подобие вокзального камера хранения. Вдоль стен громоздились коробки и пакеты, на вешалке теснились чужие куртки и пальто, а на полу… Я с ужасом уставилась на растоптанный коврик, который мама когда-то привезла из Средней Азии. На нём отчётливо виднелись следы грязной обуви.
— Ой, Анечка пришла! — Марина выглянула из кухни. — А мы тут пока без тебя обживаемся!
«Пока без тебя». Эти слова царапнули что-то внутри. Я прошла в гостиную и почувствовала, как к горлу подступает ком. Мой старый диван был сдвинут к окну. На его месте теперь стоял раскладной столик, за которым близнецы Светланы увлечённо размазывали пластилин. По стенам были развешаны детские рисунки, а в углу примостился огромный плюшевый медведь.
— Мы решили немного освободить пространство, — как ни в чём не бывало пояснила Светлана, выходя из моей спальни с охапкой каких-то вещей. — Детям нужно место для игр. Я тут твои книжки пока в коробки сложила, они же всё равно просто пылятся…
Я молча прошла на кухню. Здесь тоже всё изменилось. Исчезли мои любимые занавески с васильками — вместо них на окне висела какая-то кричаще-яркая тюль. В раковине громоздилась гора немытой посуды, а на столе…
— Марин, — мой голос дрогнул, — а где мамина скатерть?
— А, эта старая? — она махнула рукой. — Я её убрала. Купим новую, современную. Эта уже вся выцвела.
Выцвела. Мама берегла её тридцать лет. Доставала только по праздникам. Я помнила каждое пятнышко на ней — вот здесь я когда-то пролила компот, а тут остался след от свечки с последнего маминого дня рождения…
— Послушайте, — я пыталась говорить спокойно, но голос предательски дрожал, — вы не можете вот так всё менять. Это мой дом.
— Да ладно тебе, Ань! — Марина обняла меня за плечи. — Какой «твой»? Мы же все тут выросли. Ты что, забыла, как родители говорили — надо держаться вместе? И вообще, тебе одной столько места ни к чему. Вот увидишь, так даже лучше будет.
Я вырвалась из её объятий и быстро пошла в спальню. Заперла дверь. Села на кровать. В голове стучало: «Лучше будет. Лучше будет. Лучше будет…» Для кого лучше?
За дверью смеялись дети. Что-то гремело на кухне. Кто-то включил телевизор на полную громкость. А я сидела в своей — уже не совсем своей — спальне и впервые чётко осознала: они не просто пришли в гости. Они пришли забрать мой дом. Мою жизнь. Мои воспоминания. И самое страшное — я сама им это позволила.
В дверь постучали:
— Ань, ты чего закрылась? Выходи, у нас тут пицца! Будем смотреть сериал. Я тут такой классный нашла…
Я не ответила. Достала из тумбочки старый фотоальбом — единственное, что они пока не тронули. Открыла наугад. С пожелтевшей фотографии на меня смотрела мама. Строгая. Прямая. Она никогда никому не позволяла садиться себе на шею.
«Доченька,» — словно услышала я её голос, — «иногда надо уметь говорить ‘нет’.»
Только вот я совсем разучилась это делать.
