К тому времени я уже заняла должность руководителя отдела в агентстве. Ещё через полгода, весной 2019-го, решилась открыть своё дело. Запустила небольшое консалтинговое агентство по маркетингу. Начинала с нуля, без связей и инвесторов. Клиентов искала сама, предлагая услуги по цене ниже рыночной.
2020-й был годом испытаний. Пандемия ударила по бизнесу, клиенты сокращали бюджеты. Но я не сдавалась. Переориентировала агентство на цифровой маркетинг, стала предлагать услуги по продвижению в интернете. К концу года дела пошли в гору.
В 2021-м мой бизнес взлетел. Мы выиграли тендер на обслуживание крупной торговой сети. Штат расширился до пятнадцати человек. Я переехала в просторную квартиру в центре города и впервые за долгое время почувствовала финансовую стабильность.
В 2022-м мне исполнилось тридцать четыре. Моё агентство заключило контракт с международной компанией. Теперь у меня был офис в бизнес-центре и более тридцати сотрудников. Я стала тем, кого Елена Михайловна презрительно называла «карьеристкой».
В одно воскресное утро, листая новости в интернете, я увидела объявление о продаже дома. Того самого дома, из которого меня выгнали под дождь восемь лет назад. Я перечитала объявление трижды, прежде чем поверить своим глазам.
Оказалось, что Игорь Васильевич серьезно заболел. Лечение стоило дорого. Еще через несколько дней мой адвокат подтвердил: семья бывшего мужа действительно продаёт дом, чтобы оплатить медицинские счета.
Я решилась не сразу. Две недели взвешивала все «за» и «против». Это было большое вложение, даже для моего нынешнего финансового положения. Но чем больше я думала, тем яснее понимала: я должна купить этот дом. Не из мести, а чтобы замкнуть круг. Чтобы доказать самой себе, что я смогла.
Сделка заняла почти год. Родители Андрея не знали, кто покупает дом — я договорилась с риелтором о конфиденциальности. Только в день подписания финальных документов, в марте 2023-го, они узнали, что их дом переходит ко мне. Лицо Елены Михайловны, когда она увидела меня в офисе нотариуса, стоило всех потраченных денег.
— Вы же понимаете, что у нас нет другого жилья, — прошептала она тогда.
— Понимаю, — кивнула я. — Поэтому даю вам один год, чтобы подыскать новое. Договор аренды на этот срок уже подготовлен моим юристом.
И вот теперь, ровно через год, я стою в гостиной их дома. Моего дома. На стене всё ещё висят фотографии их семьи. Вот Андрей в детстве, вот их свадьба, а вот поездка в Италию. Меня на этих фотографиях, конечно, нет. Меня стёрли из семейной истории, как ненужную помарку.
— Неделя — слишком мало времени, — Елена Михайловна поджала губы. — Ты же знаешь, что Игорь болен. Ему нельзя волноваться.
— Знаю, — я села напротив неё. — Но вы знали о моём решении целый год. Я не обязана была даже давать вам этот год.
— Ты делаешь это из мести, — прошипела она. — Из-за той давней ссоры.
