— Алешенька, если что-то понадобится — звони. Я теперь понимаю, что не должна приходить без приглашения. Буду ждать, когда позовете.
После ее ухода Алексей повернулся к жене.
— Ну что, довольна? Мама теперь боится сюда приходить.
— Леш, я же извинилась…
— Да, извинилась. Но результат какой? Она чувствует себя здесь чужой.
Виктория поняла, что попала в западню. Теперь любая инициатива должна была исходить от нее. Она должна была звонить свекрови, приглашать ее, извиняться за каждое неосторожное слово. А Надежда Семеновна получила моральное превосходство и право в любой момент напомнить о том, как ее «обидели».
Прошло еще месяц. Формально отношения наладились — свекровь приходила раз в неделю по приглашению, вела себя подчеркнуто вежливо, не делала замечаний. Но эта вежливость была хуже прежних претензий. В каждом слове, в каждом жесте читался упрек: «Вот видите, какая я деликатная, не то что некоторые».
Виктория понимала, что проиграла эту войну. Она получила то, чего хотела — свекровь больше не командовала в их доме. Но заплатила за это слишком дорогую цену. Алексей теперь смотрел на нее как на человека, который обидел его мать. А Надежда Семеновна превратилась в мученицу, терпящую неблагодарную невестку.
И самое худшее — Виктория поняла, что ситуация стала еще более безнадежной. Раньше можно было надеяться на изменения, на то, что отношения наладятся. Теперь же они все играли в спектакль вежливости, под которым скрывались взаимные обиды и недоверие.
Семья не стала дружнее. Она просто научилась лучше скрывать свои проблемы.
