— Обсуждать нечего, сынок, — Надежда Семеновна остановилась у двери. — Твоя жена ясно дала понять, что я здесь лишняя. Что ж, буду знать.
Она ушла, а Алексей повернулся к жене с лицом, искаженным гневом.
— Поздравляю, — сказал он холодно. — Ты добилась своего. Теперь мама не будет к нам приходить.
— Леш, я не хотела…
— Не хотела? — Алексей прошел мимо жены на кухню и выключил газ под борщом. — Ты три года этого добивалась. Ну вот, получила.
Он взял куртку и пошел к выходу.
— Ты куда? — спросила Виктория.
— К маме. Извиняться за поведение моей жены.
Дверь хлопнула, и Виктория осталась одна на кухне с испорченным борщом и горьким привкусом победы, которая оказалась поражением.
Алексей вернулся поздно ночью. Виктория не спала, лежала и смотрела в потолок, прокручивая в голове вечерний разговор. Может быть, она действительно зашла слишком далеко? Может быть, нужно было промолчать?
— Как мама? — тихо спросила она, когда муж лег рядом.
— Плачет, — коротко ответил Алексей. — Говорит, что больше не будет мешать нам жить.
— Леш, я не хотела ее обидеть. Просто накопилось…
— Знаешь что, Вика? — Алексей повернулся к жене. — Мне кажется, проблема не в маме. Проблема в том, что ты не готова делить меня ни с кем.
Эти слова больно ударили Викторию.
— Это неправда. Я никогда не запрещала тебе общаться с мамой.
— Не запрещала, но всячески показывала, что тебе это не нравится. Каждый ее визит становился поводом для скандала.
— Потому что эти визиты превратились в оккупацию нашего дома! — не выдержала Виктория. — Неужели ты не видишь разницы между нормальным общением и тем, что происходило?
— Вижу женщину, которая пытается изолировать мужа от его семьи, — жестко ответил Алексей.
Виктория села в кровати.
— Как ты можешь так говорить? Я три года терпела унижения от твоей матери!
— Унижения? — Алексей тоже сел. — Мама дает советы, потому что заботится. Да, иногда она перегибает палку, но это не повод устраивать истерики.
— Советы? — Виктория почувствовала, как внутри снова закипает гнев. — Когда она говорит, что я плохо готовлю, плохо убираюсь, плохо слежу за тобой — это советы?
— Мама просто хочет, чтобы я был счастлив.
— А мое счастье тебя не волнует?
Алексей помолчал, и в этом молчании Виктории послышался ответ.
— Волнует, — наконец сказал он. — Но я не понимаю, почему нельзя найти общий язык с пожилой женщиной, которая просто скучает по сыну.
— Потому что эта пожилая женщина не дает нам жить! — взорвалась Виктория. — Мы не можем планировать выходные, не можем поехать в отпуск, не можем даже поссориться, не боясь, что она об этом узнает и придет «разбираться»!
— Это реальность, Леш! Но ты ее не видишь, потому что не хочешь видеть.
Они легли, отвернувшись друг от друга.
Следующие две недели прошли в напряженной атмосфере. Надежда Семеновна действительно не приходила и не звонила, но это молчание давило сильнее любых скандалов. Алексей ходил мрачный, часто задерживался на работе, а когда был дома, демонстративно звонил матери и долго с ней разговаривал.
