— Ну конечно, дорогая, — улыбнулась свекровь. — Просто у каждого свои секреты. А можно я немножко поправлю? У меня есть особая приправа, борщ с ней получается божественным.
— Нет, — твердо сказала Виктория. — Не надо ничего поправлять.
Надежда Семеновна сделала обиженное лицо.
— Ну что вы, Викочка, я же хочу как лучше. Для Алешеньки стараюсь, он у меня гурман.
— Мам, не надо, — вмешался Алексей. — Вика сама справится.
Но свекровь уже доставала из сумочки пакетик с какой-то приправой.
— Ну хоть попробуйте, это семейный рецепт, еще от моей бабушки. Алешенька в детстве только такой борщ и ел.
И не слушая возражений, она высыпала содержимое пакетика в кастрюлю.
Виктория застыла, не веря своим глазам. Весь день работы насмарку. Ее борщ, который она готовила с любовью, теперь превратился в неизвестно что с приправой свекрови.
— Что вы наделали? — выдохнула она. — Зачем вы это сделали?
— Ой, да что вы так волнуетесь, — замахала руками Надежда Семеновна. — Я же лучше сделала! Попробуете — сами убедитесь.
— Я не просила делать лучше! — голос Виктории дрогнул. — Это был мой борщ, я готовила его целый день!
— Ну что вы как маленькая, — укорила свекровь. — Готовка — это творчество, нужно экспериментировать. А вы все по книжкам да по рецептам.
— Мам, зачем ты без спроса добавила приправу? — наконец вмешался Алексей, видя, что жена на грани срыва.
— Алешенька, ну я же хотела помочь, — Надежда Семеновна изобразила удивление. — Думала, Викочка обрадуется. Не знала, что она такая… чувствительная к советам.
Чувствительная к советам. Виктория почувствовала, как последние остатки самообладания покидают ее.
— Знаете что, Надежда Семеновна? — медленно проговорила она. — Я не обязана терпеть ваше вмешательство в мою жизнь каждые выходные. Я устала от ваших советов, от ваших поправок, от того, что вы считаете себя хозяйкой в нашем доме.
— Вика! — предостерегающе окликнул ее Алексей.
— Нет, Леш, хватит! — Виктория повернулась к мужу. — Три года я терплю это. Три года выслушиваю, как я неправильно готовлю, неправильно убираюсь, неправильно живу. При этом твоя мать появляется здесь, когда хочет, берет наши ключи, переставляет наши вещи и портит мою еду. А ты молчишь!
— Я не молчу, — возразил Алексей. — Я пытаюсь найти компромисс.
— Какой компромисс? — засмеялась горько Виктория. — Компромисс — это когда обе стороны идут на уступки. А здесь уступаю только я. Всегда.
Надежда Семеновна стояла, слушая этот разговор, и на ее лице постепенно появлялось выражение праведного гнева.
— Так вот оно что, — медленно произнесла она. — Значит, я мешаю молодой семье. Значит, материнская забота никому не нужна.
— Дело не в заботе, — попыталась объяснить Виктория. — Дело в том, что…
— Не надо ничего объяснять, — оборвала ее свекровь. — Все и так ясно. Алешенька, я теперь поняла, что думает о твоей матери твоя жена. Очень поучительно.
Она взяла сумочку и направилась к выходу.
— Мам, постой, — бросился за ней Алексей. — Давайте все спокойно обсудим.
