— Как дела, мам? — говорил он, бросая на жену многозначительные взгляды. — Что-то голос у тебя грустный. Давление не скачет? А может, к врачу сходить?
Виктория понимала, что это своеобразная психологическая война. Алексей давал ей понять, что из-за ее поведения страдает пожилая женщина.
В конце второй недели не выдержала она.
— Леш, может, пригласим твою маму на ужин? — предложила она, пытаясь сделать шаг навстречу.
Алексей поднял глаза от телефона.
— Серьезно? После того, что ты ей наговорила?
— Я готова извиниться, — тихо сказала Виктория. — Мне тоже неприятно, что она обиделась.
— Ей не просто неприятно, Вика. Она чувствует себя отвергнутой собственным сыном.
— Хорошо, я понимаю. Давай пригласим ее, я извинюсь, и мы попробуем начать с чистого листа.
Алексей некоторое время молчал, обдумывая предложение.
— Ладно. Я позвоню ей завтра.
Но когда он позвонил, Надежда Семеновна ответила, что не уверена, стоит ли приходить.
— Я не хочу никому мешать, — сказала она голосом полным достоинства. — Если Виктория считает меня лишней в вашем доме, то зачем создавать неловкие ситуации?
Потребовалось еще несколько дней уговоров, прежде чем она согласилась прийти.
Виктория готовилась к этому ужину как к экзамену. Она приготовила все любимые блюда свекрови, купила хорошее вино, даже цветы поставила в вазу. Планировала извиниться, объяснить, что была не права, и попросить начать все заново.
Надежда Семеновна пришла с каменным лицом, поздоровалась холодно и села за стол с видом человека, который делает огромное одолжение.
— Надежда Семеновна, — начала Виктория, когда они сели ужинать, — я хочу извиниться за тот вечер. Я была не права, что повысила на вас голос. Это было некрасиво с моей стороны.
Свекровь кивнула, не глядя на невестку.
— Спасибо за извинения. Но, знаете, слова слишком ранят, чтобы их можно было просто взять обратно.
— Я понимаю, — Виктория старалась говорить мягко. — И я действительно сожалею. Может быть, мы сможем найти способ лучше понимать друг друга?
— Конечно, дорогая, — Надежда Семеновна наконец посмотрела на нее, и в ее глазах мелькнуло что-то холодное. — Я буду стараться не вмешиваться в вашу жизнь. Раз уж мои советы так неуместны.
Виктория почувствовала подвох в этих словах, но решила не обращать внимания.
— Дело не в том, что они неуместны. Просто иногда хочется делать что-то по-своему, понимаете?
— Понимаю, — кивнула свекровь. — У молодых свои представления о жизни. Правда, не всегда правильные, но это их право.
Вот оно. Надежда Семеновна формально извинения приняла, но дала понять, что считает Викторию неправой во всем.
Ужин прошел в натянутой атмосфере вежливых разговоров. Свекровь больше не делала замечаний, но и теплоты в ее поведении не было. Она хвалила еду сквозь зубы, отвечала на вопросы односложно и все время подчеркивала, что «не хочет мешать молодым».
Когда она уходила, то остановилась в дверях.
