«Нормально. Максим знал, на что идет, когда женился на женщине с взрослой дочерью. Он принял нас обеих. Хотя, знаешь, поначалу тоже было непросто», — призналась Катя. «Ему казалось, что Алина слишком привязана ко мне, что у нас слишком тесная связь, которая не оставляет места для него. Но мы поговорили, и Максим понял, что дочь — это не соперница, а часть пакета, который он получил, выбрав меня».
Михаил слушал и думал о том, насколько по-разному сложились их жизни после развода. Катя нашла мужчину, который принял ее с дочерью, создала новую гармоничную семью. А он… он оказался между двух огней, между двумя любимыми женщинами, которые не могут ужиться друг с другом.
После разговора с Катей Михаил долго сидел в задумчивости. Она всегда умела направить его мысли в правильное русло. Может, он действительно был несправедлив к Ларисе? Может, он должен был сразу обозначить, что дочь — неотъемлемая часть его жизни, а не позволять жене строить иллюзии, что прошлое можно отрезать и забыть?
Но с другой стороны, разве нормально требовать от отца отказаться от собственного ребенка? Даже если этому ребенку двадцать три года? И не лежит ли вина на нем самом — за то, что все эти годы он позволял Ларисе думать, что его прежняя семья никогда не потревожит их идиллию?
Вечером Алина сидела на кухне, доделывая проект для университета, когда вошла Лариса. Повисла неловкая пауза. После вчерашнего скандала они еще не разговаривали, и Алина уже приготовилась к новой порции колкостей и упреков.
«Чай будешь?» — неожиданно спросила Лариса, доставая чашки из шкафа.
«Да, спасибо», — удивленно ответила Алина, украдкой разглядывая мачеху.
Лариса выглядела уставшей. Без привычного макияжа и с собранными в простой хвост волосами она казалась старше, но в то же время более человечной. Даже ее движения, обычно резкие и нервные, сейчас были медленными, почти задумчивыми.
Лариса поставила чайник и села напротив падчерицы, сложив руки на столе. Алина заметила, что ее идеальный маникюр был испорчен — несколько ногтей обломаны, словно женщина грызла их от нервов.
«Послушай, Алина. Я знаю, что веду себя не лучшим образом. Но ты должна понять — для меня это сложно», — Лариса говорила тихо, глядя куда-то мимо девушки.
Алина осторожно закрыла ноутбук, не веря своим ушам. Это было больше похоже на начало извинения, чем на очередную атаку.
«Я понимаю. Правда. И я правда скоро съеду», — она старалась говорить мягко, не провоцируя новый конфликт.
«Дело не в этом. Дело в твоем отце», — Лариса вздохнула, и на мгновение Алине показалось, что в глазах мачехи блеснули слезы. «Когда мы познакомились, он казался таким… свободным. Его брак давно распался, дочь почти взрослая. Мне казалось, что у нас будет чистый лист, новая жизнь. Без прошлого».
«Но от прошлого невозможно избавиться», — тихо заметила Алина, пораженная этой внезапной откровенностью. «Оно всегда с нами».
