Когда Алина вернулась домой, она сразу почувствовала напряжение, повисшее в воздухе. Отец сидел в гостиной с каменным лицом, уставившись в телевизор, но не воспринимая происходящее на экране. Лариса демонстративно громко гремела посудой на кухне, с грохотом закрывая шкафчики и выдвигая ящики.
«Все в порядке?» — осторожно спросила Алина, заглядывая в гостиную. Она всегда чувствовала напряжение между взрослыми, еще с детства, когда родители начали отдаляться друг от друга.
«Да, все нормально. Как встреча? Нашла соседок?» — Михаил попытался улыбнуться, но вышло неубедительно. Морщинки в уголках глаз, которые обычно делали его лицо таким добрым, сейчас казались глубокими бороздами усталости.
«Да, мы договорились. Они кажутся нормальными девчонками, обе студентки. Квартира недалеко от университета. Я смогу переехать через неделю, когда они получат ключи», — Алина говорила быстро, боясь вызвать новый виток напряжения.
«Отлично», — резко сказала Лариса, появляясь в дверях. Ее обычно безупречно уложенные волосы сейчас были взъерошены, а на щеках горели красные пятна. «Значит, еще неделю нам придется терпеть твое присутствие».
«Лариса!» — воскликнул Михаил, резко поднимаясь с кресла. «Что ты говоришь?»
«А что такого? Я просто констатирую факт. Еще неделя, и мы наконец вернемся к нашей нормальной жизни. Без посторонних», — каждое ее слово сочилось ядом, и Алина физически ощутила боль от этой неприкрытой враждебности.
Девушка побледнела, ее руки задрожали:
«Извините, я не хотела доставлять вам неудобства. Я могу уехать прямо сейчас, если нужно…» — она готова была расплакаться, чувствуя себя абсолютно лишней и нежеланной.
«Никуда ты не поедешь!» — твердо сказал Михаил, подходя к дочери и обнимая ее за плечи. «Это и твой дом тоже. А Лариса…» — он повернулся к жене, и в его взгляде читалось что-то новое, чего Алина раньше не видела — решимость и гнев. «Лариса должна наконец понять, что ты — часть моей жизни. И всегда будешь ею».
Алина почувствовала, как сжалось сердце при этих словах. Впервые за долгие годы отец открыто встал на ее сторону, защищая от нападок, пусть даже от своей нынешней жены.
«Вот значит как?» — глаза Ларисы опасно сузились, и она сделала шаг вперед. «Значит, наши договоренности ничего не значат? Я просто должна смириться с тем, что ты впускаешь свое прошлое в наш дом? А может, ты еще и бывшую жену пригласишь пожить?»
«Перестань, Лара! Ты ведешь себя неразумно», — Михаил сжал руку дочери, словно давая понять, что не отступит.
«Я неразумна? Нет, это ты эгоист! Думаешь только о себе и своей драгоценной дочери, которую бросил, между прочим! А обо мне кто подумает? О моих чувствах?» — Лариса выкрикивала слова, уже не пытаясь сдерживаться.
Алина не выдержала этой перепалки, где она была яблоком раздора:
«Извините, я, пожалуй, пойду к себе…» — она попыталась высвободиться из отцовских объятий, но он удержал ее.
«Да, иди, прячься!» — кинула ей вслед Лариса, сверкая глазами. «Отсиживайся, пока я тут разбираюсь с твоим отцом!»
