«Я знаю. Но можно было хотя бы… держать его на расстоянии», — Лариса встала, чтобы заварить чай. В ее движениях чувствовалась нервозность, словно она сама не понимала, почему вдруг решила открыться перед падчерицей. «Понимаешь, я всегда мечтала о своей собственной семье. О муже, который будет только моим. О детях, которые будут только нашими. А с твоим отцом все сложно. У него уже была семья, о которой он вспоминает с теплотой. У него есть дочь, которую он любит. И ты всегда будешь напоминанием о том, что я — не первая и не единственная женщина в его жизни».
Алина молчала, не зная, что ответить на эту внезапную откровенность. Её поразило то, с какой болью и уязвимостью говорила обычно такая холодная и сдержанная Лариса.
«Когда я была маленькой, у меня не было отца», — продолжила Лариса, ставя на стол две дымящиеся чашки. «Он ушел от мамы, когда мне было три года. И знаешь, что самое ужасное? Он создал новую семью, у него родились другие дети, и он любил их. А про меня забыл. Словно меня никогда и не было. Я всегда была „той дочерью, от первого брака“… И я поклялась себе, что никогда не буду второй, запасной, необязательной. Что создам свою семью, где буду центром, а не приложением».
«Извини, я не должна была этого говорить», — Лариса поставила перед ней чашку с чаем, словно опомнившись. «Забудь».
«Нет, я понимаю», — после паузы сказала Алина, внезапно увидев ситуацию совсем другими глазами. «Но знаете, отец действительно любит вас. Он изменился с вами. Стал счастливее».
Лариса слабо улыбнулась, и в этой улыбке было что-то очень искреннее, почти детское:
«Да. Я рада за вас обоих. И не хочу создавать проблемы».
«Спасибо», — Лариса помолчала, затем добавила с неожиданной честностью: «Но все равно, я буду рада, когда ты съедешь. Ничего личного».
Странным образом, эта грубоватая откровенность не обидела Алину. Впервые за все время их знакомства она увидела в Ларисе не злую мачеху, а обычную женщину со своими страхами и комплексами. Женщину, которая любит ее отца и боится потерять его, которая сама когда-то была брошенной дочерью.
День переезда Алины выдался дождливым. Михаил помог дочери отнести вещи до такси, они крепко обнялись на прощание. Дождь барабанил по зонту, и капли стекали по лицу Алины, смешиваясь со слезами.
«Звони чаще, доченька. И приезжай в гости», — Михаил крепко обнимал дочь, не желая отпускать.
«Конечно, пап», — Алина улыбнулась, но ее глаза оставались грустными. «Только, может, без Ларисы? Просто мы с тобой».
Михаил кивнул, понимая, что это разумная просьба. Хотя после того разговора на кухне, о котором рассказала ему Алина, он надеялся, что лед между его женой и дочерью начал таять.
«Я позвоню, как доберусь», — пообещала Алина, садясь в такси. «И не волнуйся, девчонки нормальные, мы поладим».
«Я знаю, малышка. Ты у меня умница», — Михаил стоял под дождем, глядя вслед уезжающей машине, и странное чувство потери охватило его. Словно он снова упустил что-то важное, снова не сумел удержать рядом свою дочь.
