Галина Ивановна подняла брови, но промолчала. Андрей посмотрел на жену, потом на мать, но ничего не сказал. Ужин прошёл в тишине, только Маша, проснувшись, начала капризничать, и Ольга ушла её успокаивать.
Ночью, когда Андрей уже спал, Ольга сидела на кухне с чашкой чая. Ей хотелось плакать, но слёз не было. Она чувствовала себя чужой. Чужой в этой квартире, чужой в этой семье. Она вспоминала, как мечтала о жизни с Андреем, как они строили планы, как он обещал, что всё будет хорошо. Но теперь всё было не так. Галина Ивановна будто стояла между ними, и Андрей этого не замечал.
На следующий день всё стало ещё хуже. Ольга решила убраться в квартире, пока Маша была в садике. Она пылесосила, мыла полы, протирала пыль. Галина Ивановна, вернувшись с рынка, тут же начала осмотр.
— Оля, ты что, зеркало в ванной не протёрла? Там же пятна! И ковёр в гостиной криво лежит, я же тебе показывала, как его ровнять.
— Я всё протёрла, — устало ответила Ольга. — И ковёр выправляла.
— Выправляла она, — свекровь покачала головой. — Если бы я не следила, вы бы тут в грязи жили. Я Андрея вырастила, я знаю, как дом содержать.
Ольга сжала кулаки. Ей хотелось крикнуть, что это её дом, её семья, но вместо этого она просто ушла в спальню. Там, на тумбочке, лежал её дневник. Она вела его с юности — старенькая тетрадь, куда она записывала свои мысли, страхи, мечты. Это было её личное, то, что помогало справляться с эмоциями. Она открыла его, хотела написать пару строк, но заметила, что страницы выглядят иначе. Кто-то их листал. Некоторые уголки были загнуты, а на одной странице даже остался след от пальца — жирное пятно, которого она точно не оставляла.
Сердце заколотилось. Она поняла, кто это сделал. Галина Ивановна. Только она могла залезть в её вещи, пока Ольги не было дома. Дневник лежал в ящике, под стопкой белья, но свекровь, видимо, не постеснялась рыться.
Ольга сидела, глядя на испачканную страницу, и чувствовала, как внутри всё сжимается от обиды. Это было слишком. Она терпела замечания, терпела контроль, но это… Это было личное. Её мысли, её чувства. Она хотела поговорить с Андреем, но знала, что он опять скажет: «Маме просто одиноко, она хочет помочь».
Прошёл месяц. Напряжение в доме росло. Галина Ивановна не унималась. Она критиковала всё: как Ольга одевает Машу, как готовит, как разговаривает с Андреем. Однажды, когда они сидели за ужином, свекровь вдруг сказала:
— Оля, ты бы хоть спасибо мне сказала. Я тут за вас всё делаю, а ты только огрызаешься.
Ольга замерла с ложкой в руке. Андрей посмотрел на неё, ожидая реакции. Маша, сидевшая в своём стульчике, начала хныкать.
— За что спасибо? — тихо спросила Ольга. — За то, что вы каждый день мне указываете, что я делаю не так?
— Оля! — Андрей нахмурился. — Не начинай.
