Она замерла. Да, это была её работа — каждый сантиметр, от скрытых полок до подсветки. Сергей, перебивая, начал рассказывать о «нашем ремонте», но гость не отводил взгляда от Кати. И тогда она заговорила — о чертежах, материалах, о том, как совмещала стройку с работой. Гости слушали, завороженные, а Сергей умолк, впервые за вечер.
Гости заерзали, ощущая напряжение. Седой мужчина поднялся:
— Думаю, нам пора. Спасибо за прекрасный вечер, Катерина. — Его взгляд скользнул к Сергею: — Вам повезло с женой. Надеюсь, вы это цените.
Сергей захрапел через пять минут, как упал на подушку. Катя стояла на кухне, глядя на гору грязной посуды. В ушах еще звенел смех гостей, а в висках стучало: *«Отчет. Кровь из носа, но к утру надо сдать»*. Она вздохнула, включила воду погорячее и принялась мыть тарелки. Мыльная пена смешивалась с каплями, падавшими из-под ресниц — то ли от пара, то ли от чего-то еще.
В три ночи, когда кухня наконец заблестела стерильным холодом, Катя села за ноутбук. Экран резал глаза, буквы плыли. «Спать. Хоть час», — умоляло тело, но пальцы уже стучали по клавиатуре. Каждый абзац давался как бой — через силу, через туман в голове. Сергей повернулся в спальне, пробормотал что-то сквозь сон. Она замерла, невольно прислушиваясь: а вдруг он встанет, обнимет, скажет… Но храп возобновился.
Утром, в семь, будильник вырвал Сергея из сна. Он потянулся к пустой половине кровати, вспомнил вчерашнее и нахмурился. На кухне его ждал хаос: раскрытые папки на столе, пустая чашка кофе с помадой на краю, а в мусорке — смятые листы с пометкой «Черновик». Кати не было.
— Катюш? — крикнул он в тишину, но ответило лишь эхо.
На холодильнике, рядом со вчерашним списком, висела новая записка:
«Отчет сдала. Уехала в офис раньше. Не забудь вынести мусор и купить хлеб. Кстати, заказ воды — твоя задача теперь. Пароль от интернета сменила. Узнаешь, когда научишься пользоваться стиральной машиной.»
Сергей засмеялся, но смех звучал нервно. Он открыл шкаф — его рубашки висели идеально, а вот её платьев не было. В ванной исчезли флаконы с духами, оставив пустоту на полке. Даже кофеварка стояла холодная, будто наказание.
В офисе Катя допивала третий кофе, когда телефон завибрировал:
«Дорогая, я… ээ… не могу найти хлеб в магазине. Там какой-то „чиабатта“ или…»
Она удалила сообщение, не дочитав. Пусть попробует. Пусть хоть раз почувствует, каково это — быть не фоном, а главным героем своей же жизни.
Вечером Сергей встретил её у двери с перекошенной улыбкой и подгоревшим супом:
— Вижу, — Катя сняла туфли, избегая объятий. — Завтра мой выходной. И нет, гостей не будет. Ты будешь убирать. А я — отдыхать.
Сергей стоял в дверях спальни, зажав в руках чашку чая, которая уже давно остыла. Катя сидела на краю кровати, её пальцы нервно перебирали край одеяла — тот самый, с вышитыми ромашками, которое они купили вместе в первые месяцы свадьбы. Тогда он обещал, что ромашки будут напоминать ей о лете даже в самые холодные дни. Теперь же они казались немым укором.
