Марина закусила губу. Спорить было бесполезно. Да, первые годы после свадьбы она не работала — заканчивала институт, потом искала себя. Но последние четыре года она успешно вела свой небольшой бизнес — студию ландшафтного дизайна. И дачу обустраивала на свои деньги.
Хлопнула входная дверь. Павел вошёл в кабинет с хмурым лицом:
— Никакой не цирк! — Тамара Ивановна вскочила. — Я требую вернуть то, что принадлежит нашей семье!
— Дача принадлежит Марине. Отец так решил, — Павел говорил устало, словно эту тему обсуждали уже сотни раз.
— Твой отец был болен! Опухоль мозга! Он не соображал, что пишет!
— Мама, хватит, — Павел потёр виски. — Опухоль обнаружили через полгода после завещания. А нотариус подтвердил, что отец был в здравом уме.
— Нотариуса можно было подкупить! — выпалила Тамара Ивановна и тут же прикусила язык.
В комнате повисла тишина.
— То есть ты считаешь, что Марина подкупила нотариуса? — медленно произнёс Павел. — Мама, ты слышишь, что говоришь?
— Я говорю правду! — свекровь не сдавалась. — Эта дача стоит миллионы! Земля у озера, лес рядом! И всё досталось ей! Человеку, который даже не носит нашу фамилию!
Марина молча наблюдала за перепалкой матери и сына. Сколько раз она оказывалась между ними? Сколько раз Павел выбирал нейтралитет вместо того, чтобы защитить жену?
— Кстати, о фамилии, — неожиданно сказала она. — Я ношу фамилию мужа. Воронцова. Уже восемь лет.
— Фамилию может взять любая! — фыркнула свекровь. — А вот кровь не изменишь. Ты нам чужая была и останешься!
— Мама! — Павел повысил голос. — Прекрати оскорблять мою жену!
— А что, правда глаза колет? — Тамара Ивановна собрала свои бумаги. — Ладно, не хотите по-хорошему, будет по-плохому. Мой адвокат уже готовит иск. И экспертизу проведём, и свидетелей найдём. Докажем, что Николай был невменяем!
— Вы готовы опорочить память мужа ради куска земли? — тихо спросила Марина.
Свекровь замерла в дверях:
— Это не кусок земли. Это наша семейная память. Которую ты украла!
Когда за Тамарой Ивановной закрылась дверь, Марина опустилась в кресло. Руки мелко дрожали.
— Не переживай, — Павел присел рядом на подлокотник. — Она ничего не докажет. Отец был в здравом уме, все документы в порядке.
— Дело не в документах, — Марина посмотрела на мужа. — Твоя мать никогда не примет меня. Для неё я всегда буду чужой.
— Она просто расстроена из-за дачи…
— Нет, Паша, — перебила Марина. — Дача — это только повод. Помнишь нашу свадьбу? Она сказала, что ты мог найти жену получше. Помнишь, как она критиковала мою готовку, мой стиль одежды, мою работу? А когда я не смогла забеременеть в первый год, помнишь, что она говорила?
Павел отвёл взгляд. Помнил. Тамара Ивановна тогда прямо заявила, что сын связался с «пустоцветом» — женщиной, которая не может дать наследников.
— Она извинилась потом, — пробормотал он.
— Нет, не извинилась. Просто перестала говорить это вслух, когда ты пригрозил прекратить общение.
