Даша округлила глаза.
— Поди знай. Просто так с балконов не падают. Ты юрист, вот и разберись.
— Я адвокат. Может, лучше лекарство выпьем?
— Нет. Лучше покурим.
— Глупости! От чего нельзя? Умру? Так и хорошо. За Васенькой следом уйду, бедная я несчастная, восьмерых родила, ни от кого добра не видела.
«А мы-то видели от тебя добро?» — подумала Даша, и наняла матери сиделку на рабочий день. Вечером возилась с ней сама. Уговаривала себя: «Это твоя мать. Это твоя мать!». Ненависть и обида боролись в ней с любовью к самому родному человеку. Даша не помнила этой любви, но знала: где-то внутри это должно быть. Не может не быть!
Мать стала немного спокойнее через пару месяцев. И слава Богу — подумала Даша. Не так страшен чёрт, как его малюют.
— А у меня ведь юбилей. — как-то пожаловалась мать — Шестьдесят пять лет.
— Ну, это не прям такой круглый юбилей. Не семьдесят же. — ответила Даша, жуя хлебец.
— Дашка, а тебе ж тридцать пять уже. Чего ты не замужем? Деточек тебе неохота разве?
Даша положила хлебец на тарелку и театрально перекрестилась.
— Недобрая ты. — надулась мать. — А семидесяти мне, может, уже и не будет. Сама всё понимаешь.
Даша внимательно посмотрела на поникшую женщину. Это была её мать. Вряд ли с этим что-то можно было поделать.
— И чего ты хочешь, мам? Не ресторан, надеюсь?
— Я хочу побывать в Ленинграде.
— В Санкт-Петербурге.
— Неважно… тогда он назывался Ленинград. А потом как-то всё завертелось-закрутилось, и больше я там не была.
— Давай, доча, соберем всех, и съездим на мой юбилей в Ленинград? Или больно дорого?
Даша подумала. Ничего, как-нибудь она справится. Понятно, что платить за всех придётся ей, но что тут можно поделать? Семья. Своей семьи у Даши не было. А от этой… бежала-бежала, и не смогла убежать.
— Съездим. — сурово сказала Даша, внутренне корчась от Тониного просительного тона. — Съездим, мама.
Днём она озадачила Веру сбором паспортных данных братьев и сестер, а сама умчалась в суд. Когда вернулась, выяснилось, что всё не так просто.
— У всех ваших-то дела какие-то. Дети, работы, жены, сломанные машины и ремонты. Даже на халяву не хотят в Питер. — Вера старалась, но получилось всё равно ехидно.
— Ладно. Набери Лильке и соедини меня с ней.
— Во, кстати. А Лиля новую грудь делать будет.
— На какие шиши она её делать будет?
Сестра сказала, что Вовчик подкалымил, и расщедрился на операцию. Вова был мутной личностью, и Даша понимала: случись чего, ей придётся ещё и адвокатом семейным работать.
— Значит так, дорогуша. Обзвони всех и собери данные. Передай моей секретарше.
— А если нет — то я прекращаю всяческие выплаты вам в качестве помощи. Ясно?
— Подумаешь… — начала разбогатевшая сестрица.
— Подумай! Подумай, дорогуша, кто в случае чего твоего Вовчика будет защищать. К кому ты за деньгами приползёшь, если его посадят. Подумай, что у твоей матери юбилей. И быстро всё сделай, о чём я прошу. Да! И чтобы все там были паиньками. Предупреди.
