Дома Любовь примерила покупку перед зеркалом. Шёлк приятно холодил кожу, кружево на манжетах делало её руки изящнее. Когда она в последний раз носила что-то красивое дома? Когда вообще думала о том, как выглядит, оставшись наедине с собой?
Кабинет в бывшей Ольгиной комнате почти закончили. Светлые обои с мелкими розочками, белый письменный стол, книжные полки до потолка. Вика привезла из Москвы компьютер — сказала, что маме пора осваивать интернет всерьёз. На подоконнике теперь стояли цветы — фиалки в красивых горшочках, которые Любовь выбрала сама, не спрашивая ничьего мнения.
Вечером она заварила себе чай в красивом фарфоровом чайнике, который раньше доставался только по праздникам. Теперь каждый вечер был маленьким праздником — тишина, любимая книга, никто не требует внимания, заботы, денег. Сначала эта тишина казалась пугающей, а теперь обнимала, как старый друг.
Телефон зазвонил в половине девятого. Вика.
— Мам, как дела? Как кабинет?
— Всё замечательно. Сегодня повесила последнюю полку. Завтра начну расставлять книги.
— А я записалась на курсы фотографии! Помнишь, я в детстве мечтала стать фотографом?
— Помню. И очень рада, что ты вспомнила о своей мечте.
Они болтали полчаса — о работе, о планах, о мелочах. Лёгкий разговор матери и взрослой дочери, которые наконец перестали нести друг перед другом ответственность за чужое счастье.
— Мам, а как соседи? Не осуждают за историю с Ольгой?
— Марина меня поддерживает. А остальные… — Любовь пожала плечами, хотя дочь этого не видела. — Мне стало всё равно, что думают люди, которые не знают всей правды.
— Это правильно. Кстати, у меня новость.
— Я встречаюсь с одним парнем. Хорошим. Может быть, на Новый год привезу его познакомить.
— Буду рада. — И Любовь правда была рада. Не тревожно-рада, как бывало раньше, когда она переживала за каждый шаг дочери, а спокойно-рада. Вика взрослая, сама знает, что делает.
После разговора Любовь села в кресло с чашкой ромашкового чая. За окном уже стемнело — декабрьский вечер наступал рано. В квартире горел только торшер в углу, создавая уютный полумрак. Никто не требовал включить верхний свет, никто не смотрел телевизор на полную громкость, никто не курил на кухне.
Она открыла книгу — роман, который купила вчера в магазине. Давно хотела прочитать, но всё откладывала — то Ольга просила помочь с документами, то нужно было идти в поликлинику по её делам, то выслушивать жалобы на жизнь. Теперь время принадлежало только ей.
В половине одиннадцатого зазвонил домашний телефон. Любовь посмотрела на определитель — незнакомый номер. Она чуть не сбросила вызов, но что-то заставило ответить.
Сердце ёкнуло. Три месяца молчания, а теперь звонок. Любовь сжала трубку крепче.
— Я… я хотела сказать, что устроилась на работу. В клининговую компанию. Уборщицей.
— И съехала от того мужика. Снимаю комнату в коммуналке.
Пауза. Ольга явно ожидала другой реакции — вопросов, участия, может быть, предложения помочь.
— Люба, я поняла, что ты была права.
