Буквы были аккуратными, старательными — почерк девочки-подростка. Любовь помнила этот год. Ольга тогда действительно жила у неё несколько месяцев, после смерти своей матери. Восемнадцатилетняя, растерянная, она искала работу и место в жизни. И правда вела себя иногда плохо — не убиралась, приводила парней, включала музыку по ночам.
— Что там? — спросила Вика.
Любовь молча протянула дочери записку. Вика прочитала и тихо присвистнула.
— Ничего себе. Она тогда была совсем другой?
— Другой. — Любовь села на подоконник, всё ещё держа записку. — Молодой, глупой, но не злой. Я думала, она найдёт свою дорогу.
— Жизнь случилась. Неудачный брак, разочарования, пьянство. Она поняла, что проще жить за чужой счёт, чем строить свою жизнь.
Вика продолжила снимать обои, а Любовь сидела и смотрела на записку. Странно — злости на Ольгу больше не было. Была только грусть о том, что могло бы быть, но не сложилось. О том, как наивная девочка превратилась в циничную женщину, которая решила, что весь мир ей должен.
— Мам, а ты её простила? — неожиданно спросила Вика.
— Простила. — Ответ прозвучал сам собой, без раздумий. — Но это не значит, что я готова снова с ней жить.
— Прощение — это когда ты отпускаешь обиду. А границы — это когда ты защищаешь себя от повторения ситуации.
Вика кивнула, словно поняла что-то важное.
Любовь посмотрела на листок бумаги. В нём было что-то трогательное — память о времени, когда Ольга ещё умела любить не только себя.
— Оставим. Но не здесь. — Она аккуратно сложила записку и убрала в карман. — Положу в альбом с фотографиями. Пусть будет память о том, какой она была когда-то.
К вечеру они сняли все обои. Стены стояли голые, готовые к новой жизни. Комната казалась больше, светлее. В ней больше не было следов чужого присутствия — только воспоминания о детстве Вики и надежды на будущее.
— Знаешь, мам, — сказала Вика, убирая в мешок последние клочки старых обоев, — я горжусь тобой.
— За то, что ты наконец научилась говорить «нет». За то, что защитила свой дом. За то, что простила, но не забыла урок.
Любовь обняла дочь. В этой пустой комнате, среди мусора и пыли, она чувствовала себя счастливее, чем за последние несколько лет. Потому что впервые за долгое время она была честна с собой и с теми, кого любила.
— А завтра будем клеить новые обои, — сказала она. — И начнём новую историю этой комнаты.
Красивая пижама и новая жизнь
Месяц спустя Любовь делала то, чего не делала лет десять — покупала себе красивые вещи просто потому, что они ей нравились. В магазине женского белья она долго выбирала между двумя пижамами — одной практичной серой и другой небесно-голубой с кружевной отделкой. Раньше она бы взяла серую — дешевле, практичнее, не жалко стирать. Но сегодня рука потянулась к голубой.
— Очень красивая модель, — сказала продавщица. — Вам идёт этот цвет.
