— Не знала, потому что не интересовалась. — Любовь посмотрела дочери в глаза через экран. — Викуль, я тебя не упрекаю. Ты взрослая, у тебя своя жизнь. Но не суди меня, не разобравшись.
— Мам, прости. Я… я подумаю. Мне нужно время.
— Думай. — Любовь кивнула. — Только помни: иногда быть доброй к одним означает быть жестокой к себе. А я устала быть жестокой к себе.
Дочь отключилась. Любовь положила телефон на стол и обхватила голову руками. Материнское сердце болело — дочь не поняла, осудила, отдалилась. Но что-то внутри подсказывало: она поступила правильно. Впервые за много лет — правильно.
Юрист и горькая правда
Марина Петровна из соседней квартиры была из тех женщин, которые умеют появляться в нужный момент с нужными словами. В понедельник утром она постучалась к Любови с баночкой домашнего варенья и участливым взглядом.
— Любушка, милая, как дела? Слышала, что у тебя тут перемены случились.
Любовь пригласила соседку на кухню, заварила чай. Марина была на пять лет старше, но выглядела моложе — ухоженная, всегда при макияже, с аккуратной стрижкой. Работала раньше в суде секретарём, поэтому разбиралась в юридических тонкостях лучше многих.
— Знаешь, Марин, вся семья теперь считает меня стервой. Дочь не разговаривает, Ольга всем рассказывает, какая я жестокая.
— А ты что, сомневаешься в своём решении? — Марина пристально посмотрела на подругу.
— Не сомневаюсь. Но… тяжело, когда все против тебя.
— Любушка, а ты к юристу обращалась? Проверила свои права?
— Зачем? Квартира моя, документы на руках.
— Дорогая, ты наивная. — Марина покачала головой. — Если человек живёт в квартире долго, у него могут появиться права. Особенно если он делал ремонт за свой счёт или платил коммунальные. Тебе нужна консультация.
На следующий день Любовь сидела в кабинете юриста на втором этаже старого офисного здания. Алексей Викторович оказался мужчиной лет сорока пяти, в строгом костюме, с усталыми глазами человека, который видел всякое.
— Расскажите ситуацию подробно, — попросил он, включив диктофон.
Любовь рассказала. Про то, как взяла Ольгу три года назад, как та обещала найти работу и съехать. Про то, как обещания превратились в требования, а потом в угрозы.
— Она платила коммунальные услуги? — спросил юрист.
— Нет. Обещала, но не платила.
— Переклеила обои в своей комнате. Но это я их покупала.
— Есть письменное соглашение о проживании?
— Какое соглашение? Она родственница, я её из жалости взяла.
Алексей Викторович откинулся в кресле и потёр переносицу.
— Любовь Ивановна, вы поступили правильно, что выселили её сейчас. Ещё полгода — и у неё действительно появились бы основания претендовать на часть жилплощади.
Любовь почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— То есть она не блефовала?
— Не совсем. При определённых обстоятельствах суд мог бы признать её право пользования квартирой. А там недалеко и до собственности. Особенно если бы она доказала, что вкладывала средства в содержание жилья.
— Но она же не вкладывала!
