— Тимур, ты мне не муж, — ответила она. — Планируй, пожалуйста, свои покупки. Мой дом — моё решение. И да, раз уж ваша семья настояла на продаже квартиры — теперь решайте, где жить. Но в бабушкин дом вы не поедете. Это не обсуждается.
В голове всплыл голос Жанны. Подруга сказала это ещё в первый год, когда Тимур переехал к Ольге с четырьмя пакетами и двумя коробками:
«Смотри, Оля. Он удобный. Но удобный — не равно надёжный. Он под тебя подстроится ровно до того момента, когда поймёт, что может жить за твой счёт. Не подписывай на него ничего. Он — приспособленец».
Тогда Ольга отшутилась. Было страшно снова стать одинокой, и Тимур казался лекарством от пустоты. Лекарство оказалось дешёвым заменителем.
— Тогда мама останется у нас, — отрезал Тимур. — Комната есть. Ей деваться некуда. Мы же не звери.
— Нет, — сказала Ольга. — В моей квартире — нет.
— Ты что, изверг? — крикнул он. — Ты выгнать старого человека хочешь? Ты меня позоришь. Соседи будут показывать пальцем.
Она развернулась и ушла в спальню. Без споров. Достала чемодан Тимура из-под кровати — тот самый, с которым он «по чуть-чуть» переезжал три года назад. Сложила рубашки, кроссовки, его зарядки, козырьки от кепок, коллекцию дешёвых парфюмов, старые чеки. Коробку с гантелями даже не поднимала — попросит забрать. С пакета на неё зыркнул котёнок с логотипа магазина. Тимур на кухне звонил матери, гремел моргалкой на телефоне, пытался надавить словом:
— Ты меня не слышишь! Включи голову. Мама простыла. Ей нужен уход. Подожди немного. Потом что-нибудь придумаем.
Он надеялся, что она смягчится. Всегда же смягчалась.
Прошел не один час. Наконец в коридоре легли в ряд две сумки, один чемодан и четыре пакета. Через порог переступила Диана Артёмовна и с удивлением посмотрела на вещи, а затем затащила свой чемодан.
Ольга позвонила Артёму и включила громкую связь специально — чтобы слова прозвучали для двоих.
— Сынок, слушай меня. Дом — ваш. Забирайте. Устраивайтесь. Я помогу чем смогу, — сказала она.
— Мам, — Артём сразу посветлел голосом, хоть он и всегда держал себя. — Спасибо. Ты даже не представляешь, как это нас спасает.
— Я представляю, — ответила она.
— Ольга Сергеевна, — Ника не выдержала и вмешалась. — Я плачу от счастья. Спасибо вам. Мы всё бережно… Уже начали мыть кухню, я окна протру, Артём полки прибьёт. Мы вас не подведём.
— Живите, — сказала Ольга. — Это бабушкин дом. Он для вас.
Диана стояла у двери с тремя пакетами, карауля момент, когда вынесут четвёртый.
— Это что за цирк? — спросила она. — Я, значит, квартиру продала, а ты меня под забор? Я тебя, Ольга, как дочку… Я тебя любила. А ты…
— Диана Абрамовна, — спокойно произнесла Ольга, открывая входную дверь, — наши отношения вы путаете с потребительской корзиной.
Тимур рванулся к чемодану:
Он понял, что это не театр, когда Ольга вынесла на площадку последний пакет и поставила рядом его кеды.
