На кухне было пусто. Тамара Николаевна и Виктор Павлович ещё не вышли из гостевой, и Катя почувствовала облегчение. Она включила кофеварку, достала муку и яйца, а Игорь уже вовсю орудовал венчиком, напевая что-то под нос. Запах блинчиков скоро заполнил кухню, и Катя поймала себя на том, что улыбается. Впервые за эти дни она чувствовала себя дома.
— Ты чего такая довольная? — подмигнул Игорь, переворачивая очередной блинчик.
— Просто хорошо, — ответила она, нарезая фрукты. — Как будто мы снова вдвоём.
Он посмотрел на неё с теплом, но ничего не сказал. Катя знала, что он всё ещё переживает из-за их вчерашнего разговора. Он хотел, чтобы все были счастливы — и она, и его родители. Но Катя уже поняла, что счастье для всех возможно только при одном условии: если каждый будет уважать границы другого.
Когда блинчики были готовы, на кухню вышла Тамара Николаевна. Она была одета в аккуратное платье, волосы уложены, как всегда, безупречно. Но в её глазах было что-то непривычное — неуверенность.
— Доброе утро, — сказала она, садясь за стол. — Ой, блинчики! Игоречек, ты как в детстве, всё сам готовишь.
— Ну, не совсем сам, — улыбнулся Игорь, ставя перед ней тарелку. — Катя помогала.
Катя кивнула, стараясь не выдать, как её напрягает эта похвала с подтекстом. Она уже знала, что за комплиментом Тамары Николаевны обычно следует «но».
— Вкусно пахнет, — добавила свекровь, но её тон был сдержанным. — Я бы, правда, соду добавила, чтобы пышнее были.
Катя сжала вилку чуть сильнее, чем нужно, но промолчала. Игорь бросил на неё быстрый взгляд, словно прося не начинать.
— Мам, попробуй сначала, — сказал он, накладывая ей блинчик с мёдом. — А потом критикуй.
Тамара Николаевна улыбнулась, и, к удивлению Кати, действительно попробовала.
— Неплохо, — кивнула она. — Совсем неплохо.
Виктор Павлович, присоединившийся к завтраку, молча ел, изредка кивая, словно соглашаясь с чем-то в своих мыслях. Катя заметила, что он выглядит спокойнее, чем обычно. Может, он тоже устал от напряжения этих дней?
После завтрака Катя предложила помочь собрать вещи родителей. Их поезд уходил в три часа дня, и она хотела, чтобы всё прошло гладко. Но Тамара Николаевна, к её удивлению, отказалась.
— Мы сами, Катенька, — сказала она, поправляя сумку. — Ты и так много для нас сделала.
Катя замерла, не веря своим ушам. Это был первый раз, когда свекровь признала её усилия. Неужели вчерашний разговор на балконе действительно что-то изменил?
— Спасибо, — ответила она, стараясь не выдать удивления. — Если что, я на кухне, зовите.
Она ушла мыть посуду, оставив Игоря помогать родителям. Но через несколько минут Тамара Николаевна появилась на кухне снова.
— Катя, — начала она, теребя ремешок сумки. — Я хотела сказать… Прости, если я тебя обидела. Я правда не хотела. Просто привыкла, что всё должно быть, по-моему.
Катя выключила воду и повернулась к свекрови. Её сердце колотилось — она не ожидала такого.
