Игорь, заметив напряжение, решил вмешаться:
— Мам, давай я займусь пюре. А ты можешь нарезать салат, ты же всегда делаешь его лучше всех.
Тамара Николаевна просияла и тут же переключилась на овощи. Катя мысленно поблагодарила мужа за попытку, но внутри всё равно чувствовала себя на грани.
Ужин прошёл лучше, чем она ожидала. Все ели, хвалили курицу, даже Тамара Николаевна признала, что «вкусно, хотя можно было бы добавить чеснока». Но Катя заметила, что Игорь почти не ел — он был слишком занят тем, чтобы угодить всем за столом.
После ужина, когда родители ушли в гостевую, а посуда была убрана, Катя и Игорь остались на кухне.
— Спасибо за ужин, — сказал он, обнимая её. — Ты молодец.
— Я старалась, — тихо ответила она. — Но, Игорь, я не могу так больше.
— Как? — он нахмурился.
— Пытаться всем угодить. Твои родители, особенно твоя мама, ждут от меня, что я буду идеальной хозяйкой, как она. Но я не она. У меня своя жизнь, своя работа, свои приоритеты. И мне нужно, чтобы ты это понял.
Игорь долго молчал, глядя в пол.
— Я понимаю, — наконец сказал он. — Но они мои родители, Катя. Я не могу просто сказать им, чтобы они перестали быть собой.
— А я могу перестать быть собой? — спросила она, чувствуя, как голос дрожит. — Потому что именно это сейчас происходит.
Игорь посмотрел на неё, и в его глазах было столько растерянности, что Кате стало его жалко. Но она не могла больше молчать.
— Завтра я поговорю с твоей мамой, — сказала она твёрдо. — Сама. И либо мы найдём общий язык, либо… я не знаю, что будет дальше.
Игорь кивнул, но в его взгляде было что-то, что заставило Катю замереть. Он явно боялся того, что может случиться завтра. И, если честно, она тоже боялась. Но отступать было некуда — она чувствовала, что это её последний шанс отстоять себя.
Утро субботы началось с запаха свежесваренного кофе и звука телевизора, который Виктор Павлович включил на полную громкость. Катя, едва открыв глаза, почувствовала, как вчерашнее напряжение возвращается с новой силой. Она лежала в постели, глядя в потолок, и пыталась собраться с духом. Сегодня она обещала себе поговорить с Тамарой Николаевной. Прямо. Без намёков. Без попыток угодить.
— Доброе утро, — Игорь зашёл в спальню с чашкой кофе, его лицо было усталым, но он старался улыбаться. — Мама уже на кухне, жарит оладьи. Хочешь?
Катя посмотрела на него, сжимая край одеяла. Оладьи. Конечно. Тамара Николаевна снова захватила её кухню, не спросив.
— Нет, спасибо, — ответила она, вставая. — Я сделаю себе тосты.
Игорь кивнул, но в его глазах мелькнула тревога. Он чувствовал, что назревает буря, но, как обычно, предпочёл сделать вид, что всё нормально.
На кухне Тамара Николаевна действительно хозяйничала. Она стояла у плиты, ловко переворачивая оладьи на сковороде. Её движения были такими уверенными, будто это её дом, её кухня, её жизнь. Виктор Павлович сидел за столом, листая новости на стареньком планшете, и не обращал внимания на происходящее.
