Его родители, Тамара Николаевна и Виктор Павлович, жили в другом городе. Приезжали раз в несколько месяцев, обычно на выходные. И каждый их визит превращался для Кати в испытание. Тамара Николаевна, женщина с твёрдым характером и привычкой всё контролировать, не упускала случая указать, что Катя делает не так. То борщ слишком жидкий, то пыль на подоконнике, то бельё на балконе висит «неправильно». Виктор Павлович, наоборот, был молчалив и спокоен, но его молчание почему-то казалось Кате ещё более осуждающим.
На этот раз они приехали на три дня — с пятницы по воскресенье. Игорь настоял, чтобы родители остановились у них, хотя Катя предлагала снять им гостиницу неподалёку. «Это же мои родители, Катя, — сказал он тогда. — Как я могу отправить их в гостиницу?» И она согласилась, как всегда, потому что не хотела его расстраивать.
Но сегодня всё пошло не так с самого утра. У Кати был важный день — дедлайн по большому проекту, который мог принести ей повышение. Она работала из дома, запершись в спальне, пока Тамара Николаевна хозяйничала на кухне, а Виктор Павлович смотрел телевизор. Катя несколько раз выходила, чтобы предложить им чай или перекус, но каждый раз натыкалась на лёгкое неодобрение в глазах свекрови.
— Мы не голодны, Катенька, — улыбалась Тамара Николаевна, но её тон говорил: «Ты могла бы и постараться».
К шести вечера Катя была выжата как лимон. Она едва успела закончить презентацию, когда Игорь вернулся с работы и устроил ей разнос за «голодных родителей».
— Ладно, — Игорь поднялся с дивана, явно пытаясь разрядить обстановку. — Пойду поговорю с ними. Они в гостевой?
— Да, — коротко ответила Катя, не глядя на него. — Я положила им чистое бельё и полотенца.
Игорь кивнул и направился в маленькую комнату, которую они с Катей гордо называли «гостевой», хотя это была скорее кладовка с раскладным диваном. Катя осталась сидеть на диване, пытаясь успокоиться. Ей хотелось кричать, но вместо этого она глубоко вдохнула и открыла ноутбук. Работа. Работа всегда помогала ей отвлечься.
Через несколько минут из гостевой послышались голоса. Игорь говорил что-то приглушённо, а вот Тамара Николаевна не сдерживалась:
— Игоречек, ну что ты такое говоришь? Мы же не в тягость! Просто посидели, подождали тебя. Катя предлагала бутерброды, но ты же знаешь, я не ем хлеб вечером — холестерин.
Катя закатила глаза. Конечно, бутерброды — это не еда для Тамары Николаевны. Ей подавай трёхэтажный ужин с салатом, горячим и десертом.
— Мам, вы могли бы сказать, что хотите, — голос Игоря звучал устало. — Катя весь день работала, у неё важный проект.
— Работа — это, конечно, хорошо, — ответила Тамара Николаевна, и Катя буквально видела, как она поджимает губы. — Но семья, Игоречек, это важнее. Когда я была в твоём возрасте, я всегда находила время и на работу, и на семью.
Катя сжала кулаки. «Когда я была в твоём возрасте». Эта фраза была как гимн Тамары Николаевны. Всё, что делала Катя, неизменно сравнивалось с тем, как «в её время» всё было лучше, правильнее, вкуснее.
