— Твоя мама считает, что семья — это когда все делятся всем, — сказала она, глядя ему в глаза. — А я считаю, что семья — это когда уважают друг друга.
— Она что, опять тебя давила?
— Давила, — кивнула Катя. — Но я не поддалась. Хотя… — она замялась, — мне кажется, она что-то недоговаривает.
— В смысле? — Сергей подался вперёд.
— Не знаю, — Катя покачала головой. — Она говорит, что продала квартиру, чтобы быть ближе к нам. Но почему тогда не купить что-то своё? Почему именно наша квартира?
Сергей отвёл взгляд, и Катя уловила в его жесте что-то странное. Словно он знал больше, чем говорил.
— Серёж, — она наклонилась к нему, — ты что-то скрываешь?
Он молчал, теребя этикетку на бутылке. Катя почувствовала, как сердце сжимается.
— Скажи мне правду, — тихо попросила она. — Почему твоя мама так настаивает на доле?
Сергей глубоко вздохнул, словно собираясь с силами.
— Ладно, — наконец сказал он. — Она… она не всё продала. Часть денег от квартиры она отдала на благотворительность. Какой-то фонд, связанный с её церковью. А оставшихся денег не хватает на новую квартиру в городе.
Катя замерла, переваривая услышанное.
— Благотворительность? — переспросила она. — И поэтому ты решил, что я должна отдать свою квартиру?
— Не так, — Сергей покачал головой. — Я… я просто хотел помочь ей. Она же моя мама, Кать. Я не знал, как тебе сказать.
— А ультиматум? — голос Кати задрожал. — Это что, тоже ради мамы?
Сергей опустил голову, и его молчание было красноречивее любых слов. Катя почувствовала, как внутри всё рушится. Она встала, не глядя на него.
— Я не знаю, что хуже, — тихо сказала она. — То, что ты мне не сказал правду, или то, что ты готов разрушить наш брак ради неё.
— Катя, подожди! — он попытался взять её за руку, но она отстранилась.
— Мне нужно время, — сказала она, направляясь к двери. — И тебе, похоже, тоже.
Она вышла из кухни, чувствуя, как слёзы жгут глаза. Но плакать она не будет. Не сейчас. Не перед ним.
На следующий день Катя сидела в кафе с Леной, рассказывая ей о разговоре с Галиной Ивановной и признании Сергея.
— Он реально скрыл, что его мама отдала деньги? — Лена округлила глаза. — Кать, это уже не просто ультиматум. Это… предательство.
— Я знаю, — Катя теребила бумажную салфетку, разрывая её на мелкие кусочки. — Но я всё ещё люблю его, Лен. И это самое ужасное.
— Любить — не значит терпеть всё, — твёрдо сказала Лена. — Ты должна решить, что для тебя важнее — брак или твоя собственность. И твоя гордость.
Катя молчала, глядя на чашку остывшего кофе. Она вспомнила, как Сергей впервые признался ей в любви — на лавочке в парке, под цветущими каштанами. Как он смеялся, когда она пролила на него мороженое. Как они мечтали о будущем, сидя в этой самой квартире, которую она теперь защищала, как крепость.
— Я не хочу развода, — наконец сказала она. — Но я не могу жить с человеком, который выбирает не меня.
Лена кивнула, сжимая её руку.
— Тогда тебе нужно принять решение. И быстро. Потому что, Кать, это ещё не конец.
