— Людмила Ивановна, давайте не так громко, — Ксения отступила на шаг, чувствуя, как сердце стучит в груди, словно пойманная птица. — Я не говорила, что жалко. Просто… это неожиданно.
Свекровь прищурилась, её тёмные глаза сверкнули, как два острых лезвия. Она шагнула вперёд, и Ксения невольно попятилась, будто защищая свою территорию — маленькую прихожую их городской квартиры, где пахло свежесваренным.
— Неожиданно? — Людмила Ивановна фыркнула, бросая сумку на пол с глухим стуком. — Я, значит, сыну жизнь отдала, а теперь мне даже на вашей дачке отдохнуть нельзя?
Ксения глубоко вдохнула, пытаясь не сорваться. Она знала этот тон — смесь обиды и напора, которой свекровь мастерски владела. За три года брака с Ильёй Ксения научилась распознавать, когда Людмила Ивановна просто проверяет границы, а когда готова идти до конца. Сейчас, судя по её сжатым губам и воинственной позе, это был второй случай.
— Пойдёмте на кухню, чаю выпьем, — предложила Ксения, стараясь звучать спокойно. — Поговорим.
Кухня была маленькой, но уютной: деревянный стол, покрытый клетчатой скатертью, пара стульев с потёртыми спинками и окно, за которым виднелся серый московский двор. На подоконнике стояла горсть глиняных горшков с базиликом и мятой — Ксения любила возиться с растениями, это успокаивало. Но сейчас, глядя на свекровь, которая уселась за стол, как королева на трон, она чувствовала, как всё внутри сжимается.
— Я не понимаю, чего ты упираешься, — начала Людмила Ивановна, принимая кружку с чаем. — У вас дача пустует половину лета. А я что, много прошу? Хочу недельку пожить у воды, подышать воздухом. В моём возрасте это здоровье, между прочим!
Ксения села напротив, обхватив свою кружку, словно это был спасательный круг. Дача у озера — их с Ильёй маленький рай. Двухэтажный домик из бруса, окружённый соснами, с деревянной террасой, где по вечерам пахло смолой и водой. Они купили его два года назад, вложив все сбережения и взяв кредит. Это было место, где Ксения могла выдохнуть после бесконечных рабочих дедлайнов, где она с Ильёй сидела у костра, глядя на звёзды, и где они мечтали о будущем — о детях, о грядках с клубникой, о собаке, которая будет бегать по участку.
— Людмила Ивановна, дача не пустует, — мягко, но твёрдо сказала Ксения. — Мы с Ильёй почти каждые выходные там. Это наше место. Где мы отдыхаем.
Свекровь закатила глаза, отхлебнув чай с таким звуком, будто это был последний глоток воды в пустыне.
— Отдыхаете, — передразнила она. — А я, значит, должна в своей квартире задыхаться? Ты знаешь, сколько я за коммуналку плачу? А курорты эти ваши — цены как за самолёт! Я что, не заслужила пару дней у воды?
Ксения почувствовала, как в груди закипает раздражение. Она знала, что свекровь живёт одна в просторной трёшке в центре города. Знала, что Людмила Ивановна обожает драматизировать, но мысль о том, что её дача — её убежище — может стать чьей-то ещё, вызывала панику.
