Когда соседи ушли, Ксения и Людмила Ивановна остались на террасе. Илья ушёл в дом, чтобы приготовить чай, а они сидели в тишине, глядя на озеро, которое теперь казалось не таким спокойным. Ветер гнал мелкие волны, и где-то вдали кричала чайка.
— Ксюша, — вдруг сказала свекровь, не глядя на неё. — Я, наверное, перегнула палку. С этой дачей.
Ксения замерла, не ожидая такого.
— Я просто… — продолжила Людмила Ивановна, теребя край своего платка. — Хотела, чтобы всё было как у нас в деревне. Чтобы уютно, по-моему. Но это ведь ваш дом.
Ксения молчала, переваривая услышанное. Впервые свекровь признала, что, возможно, была не права. Это было как гром среди ясного неба.
— Я понимаю, — наконец ответила она. — Но, Людмила Ивановна, для меня эта дача — не просто дом. Это место, где я могу быть собой. Где мы с Ильёй можем быть просто… нами.
Свекровь кивнула, глядя на воду.
— Я тоже когда-то мечтала о таком месте, — тихо сказала она. — И, наверное, поэтому так за него уцепилась. Прости, Ксюша.
Ксения почувствовала, как внутри что-то отпускает. Она не ожидала, что разговор зайдёт так далеко. Но в этот момент она поняла, что, возможно, они с Людмилой Ивановной не так уж далеки друг от друга.
После того утра что-то изменилось. Людмила Ивановна перестала переставлять мебель и критиковать грядки. Она всё ещё давала советы — не могла без этого — но теперь они звучали мягче, с вопросительной интонацией.
— Ксюш, может, розы подрезать? — спрашивала она, держа секатор. — Я в деревне так делала, лучше цвели.
— Давайте попробуем, — отвечала Ксения, и они вместе возились в саду, пока солнце не начинало припекать.
Илья, видя это, только улыбался.
— Я же говорил, вы поладите, — шепнул он как-то вечером, когда они с Ксенией сидели на террасе, а Людмила Ивановна готовила ужин — впервые спросив, что они хотят.
— Не торопись, — ответила Ксения, но в её голосе была улыбка. — Это ещё не дружба. Но… уже что-то.
Однако напряжение не исчезло совсем. Ксения всё ещё чувствовала, что её границы под угрозой. Людмила Ивановна, хоть и смягчилась, оставалась собой — энергичной, привыкшей всё контролировать. И когда она предложила устроить на даче семейный праздник с кучей родственников, Ксения снова почувствовала, как внутри всё сжимается.
— Праздник? — переспросила она, стоя на кухне с миской салата. — С кем?
— Да с семьёй! — Людмила Ивановна оживилась. — Мои сестры, их дети, племянники. У вас же тут места хватит! Разожжём костёр, шашлыки пожарим. Будет как в старые добрые времена!
Ксения посмотрела на Илью, который чистил картошку, старательно избегая её взгляда.
— Людмила Ивановна, — начала она осторожно, — мы не против гостей. Но дача — это наше место. Мы хотели бы сами решать, когда и кого приглашать.
Свекровь нахмурилась, но, к удивлению Ксении, не стала спорить.
— Ладно, — сказала она после паузы. — Но подумайте. Семья — это важно.
Ксения кивнула, но в душе знала: она не готова к толпе родственников. Пока не готова.
