— Мы можем помочь вам с путёвкой, — предложила Ксения. — Найдём недорогой пансионат у воды, Илье будет приятно…
— Пансионат! — свекровь хлопнула ладонью по столу, и кружка звякнула. — Ты меня в дом престарелых отправить хочешь? Я ещё не старуха, Ксения!
Дверь в прихожей хлопнула, и в квартиру вошёл Илья. Его тёмные волосы были взъерошены ветром, а в руках он держал пакет с продуктами. Увидев мать, он замер, и его лицо осветилось улыбкой.
— Мам, ты здесь? — он шагнул к ней, обнимая. — Почему не предупредила?
— А зачем предупреждать? — Людмила Ивановна смягчилась, но в её голосе всё ещё звенела обида. — Я думала, сын будет рад видеть мать. А тут, оказывается, я уже лишняя.
Ксения сжала губы, чувствуя, как знакомое чувство вины, которое свекровь умела мастерски вызывать, подкрадывается к ней. Илья бросил на неё взгляд — смесь удивления и вопроса.
— Мам, о чём ты? — он поставил пакет на стол и сел рядом. — Что случилось?
— Твоя жена не хочет пускать меня на вашу дачу, — свекровь скрестила руки на груди. — Я попросила недельку пожить там, отдохнуть у озера. А она… она мне про пансионаты какие-то рассказывает!
Илья повернулся к Ксении, и в его глазах мелькнула растерянность.
— Ксюш, это правда? — спросил он тихо.
Ксения почувствовала, как горло сжимается. Она ненавидела, когда её ставили в такое положение — будто она злодейка, которая не пускает бедную свекровь отдохнуть.
— Илья, я просто сказала, что мы часто бываем на даче, — она старалась говорить спокойно, но голос дрожал. — Это наше место. Мы туда ездим, чтобы быть вдвоём.
— Вдвоём! — Людмила Ивановна фыркнула. — А я, значит, не семья?
— Мама, перестань, — Илья нахмурился, но Ксения видела, что он разрывается. Её муж был добрым, иногда слишком. Он не умел говорить «нет» своей матери, и это всегда было слабым местом их брака.
Два дня спустя Ксения и Илья ехали на дачу. В машине висела тяжёлая тишина, нарушаемая только шорохом шин по асфальту и далёким гудением грузовиков. Людмила Ивановна сидела на заднем сиденье, листая что-то в телефоне, и время от времени комментировала:
— Дорога-то какая разбитая! В моё время таких не было.
Ксения смотрела в окно, где мелькали берёзы и редкие деревенские дома. Она согласилась пустить свекровь на дачу — не потому, что хотела, а потому, что Илья умолял её «хотя бы попробовать».
— Ксюш, она же не навсегда, — сказал он вчера вечером, когда они остались наедине. — Неделя, максимум две. Она отдохнёт, и всё наладится.
Ксения не была в этом уверена. Она знала, как Людмила Ивановна умеет «налаживать» всё по-своему. Но спорить с Ильёй не хотелось — он выглядел таким уставшим, таким виноватым.
— Хорошо, — только и сказала она, чувствуя, как её мечта о тихих выходных у озера растворяется, как дым над водой.
