Людмила Ивановна уехала через пару дней, пообещав вернуться через месяц. Ксения и Илья стояли на террасе, провожая её машину взглядом.
— Ну что, — Илья обнял Ксению, — мы справились?
— Кажется, да, — она прижалась к нему. — Но знаешь, я теперь понимаю твою маму. Она не просто хотела дачу. Ей нужно было… место, где она нужна.
Илья кивнул, глядя на озеро.
— А тебе? — спросил он. — Что нужно тебе?
Ксения задумалась, глядя на воду, где отражались звёзды.
— Мне нужно, чтобы это место осталось нашим, — сказала она. — Но… я не против делиться. Иногда. С теми, кто нам важен.
Илья улыбнулся, целуя её в висок.
— Договорились. Но никаких толп родственников без твоего согласия.
— И никаких перестановок, — добавила Ксения, смеясь.
Вечером, когда они сидели у костра, Ксения вдруг подумала, что их дача стала богаче. Не мебелью, не грядками, а чем-то большим — пониманием, что дом — это не только стены, но и люди, которые в нём. И, может быть, именно это делает его настоящим.
