— У меня в молодости была дача, — продолжала Людмила Ивановна, глядя на воду. — У родителей. Маленькая, покосившаяся, но там было озеро, как ваше. Я там росла, там всё лето проводила. А потом… потом всё продали, и я с тех пор мечтала снова пожить у воды.
Ксения молчала, чувствуя, как в груди что-то смягчается. Она никогда не слышала от свекрови таких личных историй.
— Почему вы не рассказали? — тихо спросила она.
— А зачем? — свекровь пожала плечами. — Ты бы всё равно не пустила. Думаешь, я не вижу, как ты за свой дом цепляешься?
Ксения хотела возразить, но вдруг поняла, что свекровь права. Она цеплялась за дачу, потому что это было её место. Её и Ильи. Но, может, в этом и была проблема? Может, она слишком закрывалась от других?
— Людмила Ивановна, — начала она осторожно, — я не против, чтобы вы здесь отдыхали. Просто… я хочу, чтобы это оставалось нашим домом. Где мы решаем, что и как.
Свекровь посмотрела на неё, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое.
— Понимаю, — сказала она. — Но ты тоже пойми — я не враг тебе. Я просто… хочу быть частью вашей жизни.
Ксения кивнула, не зная, что ответить. Это был первый настоящий разговор за всё время. Но в глубине души она чувствовала, что это только начало. Что будет дальше? Сможет ли она найти баланс между своими границами и желанием свекрови быть ближе?
К концу недели напряжение достигло пика. Людмила Ивановна, несмотря на разговор, продолжала вмешиваться. Она переставила грядки с клубникой, заявив, что «так лучше растёт». Она настояла на том, чтобы перекрасить перила террасы в «более практичный» цвет. И, наконец, она объявила, что хочет привезти сюда свою старую мебель — «чтобы было уютнее».
Ксения стояла на кухне, глядя на миску с тестом для блинов, и чувствовала, как внутри всё кипит. Это был её дом. Её мечта. А теперь она чувствовала себя гостьей, которой указывают, как жить.
— Илья, — сказала она, когда они остались наедине, — я больше не могу. Она переделывает всё под себя. Это не её дача!
Илья вздохнул, потирая виски.
— Ксюш, я знаю, что она перегибает. Но… она же моя мама.
— А я твоя жена! — Ксения повысила голос, и её глаза заблестели от слёз. — Это наш дом, Илья. Наш. А она делает так, будто мы тут в гостях.
Он посмотрел на неё, и в его взгляде было столько боли, что Ксения осеклась.
— Я поговорю с ней, — тихо сказал он. — Обещаю.
Но в тот вечер разговор не состоялся. Потому что утром следующего дня случилось то, что перевернуло всё с ног на голову. Ксения проснулась от шума — кто-то кричал у озера. Она выбежала на террасу, и её сердце замерло. Людмила Ивановна стояла по пояс в воде, держа в руках старую лодку, которая начала тонуть. С противоположной стороны от лодки барахталась соседская девочка, Лена, которой было всего десять лет.
— Ксюша! — крикнула свекровь. — Помоги!
— Держитесь! — Ксения, не раздумывая, бросилась к озеру, босые ноги скользили по мокрой траве. Сердце колотилось, как барабан, а в голове крутилась одна мысль: «Только бы успеть».
